вино. Он выглядел строгим, почти суровым, и это только разожгло жар, что тлел во мне.
– Закрой дверь, – бросил он, не поднимая глаз.
Голос был твердым, но под ним было точно что-то другое. Защелкнула замок, стараясь дышать ровно, хотя сердце колотилось, как у девчонки перед первым свиданием.
– Подойди ближе, – добавил мужчина, все еще не глядя. Я шагнула к столу, каблуки стучали по полу, а пульс – в висках.
Когда остановилась, он поднял взгляд. Его темные глаза, глубокие, как ночное небо, поймали мои. И в тот же миг он рванулся ко мне, как хищник.
Сильные руки схватили за талию, я, тихо ахнув, оказалась на его столе. Платье задралось, обнажая бедра, и я, вместо смущения, улыбнулась. Потому что знала, зачем он меня позвал.
Четыре дня назад, в этом же офисе, он довел меня до оргазма – сначала пальцами, потом собой, а я, стоя на коленях, делала ему минет, глотая потом сперму. И с тех пор мы не могли насытиться.
Вспомнила тот вечер, когда мы, едва отдышавшись, помчались ко мне. В машине его ладонь грела мое бедро, а я, все еще дрожа от наслаждения, не верила, что это реально.
Дома мы продолжили – на кухне, где он прижал меня к столешнице, пока я пыталась нарезать сыр; в душе, где вода стекала по его загорелой коже, а я целовала его грудь; на диване, где он заставил меня кричать его имя, пока соседи, наверное, молились за тишину.
Я никогда не чувствовала себя такой свободной, такой желанной. Мои страхи, мои комплексы – все растворилось под его взглядом, под его руками. Тимур смотрел на меня, как на богиню, и я начала верить в то, что я на самом деле такая.
Сейчас, сидя на столе, я чувствовала, как его ладони скользят по бедрам, задирая платье.
– Я плохо позавтракал, – голос Тимура был низкий, с хрипотцой и пробрал до мурашек.– Не возражаешь, если я подкреплюсь?
Хмыкнула, чувствуя, как низ живота наливается теплом, а моя киска выделяет влагу.
– Мы же утром… у меня, – начала я, но Тимур только улыбнулся, его пальцы уже оттягивали в сторону край моего белья.
– И что? Я все еще голоден, – в глазах вспыхнул тот огонь, что горел в тот первый вечер.
Тимур стянул белье одним движением, и я, вместо смущения, раздвинула бедра шире, чувствуя, как пульс бьется внизу живота. Тимур опустился передо мной, его руки развели мои ноги еще шире, и я задохнулась, когда его губы коснулись внутренней стороны бедра.
Его дыхание, теплое и тяжелое, дразнило кожу, а потом его язык прошелся по половым губам, и я чуть не сорвалась со стола. Он лизал меня медленно, смакуя, собирая влагу, дразня клитор легкими касаниями, и каждое движение отдавалось во мне легкими разрядами тока.
Я вцепилась в край стола, пальцы побелели, стоны рвались из груди, несмотря на попытки их сдержать. Язык Тимура двигался все быстрее, то кружа, то надавливая, и я чувствовала, как наслаждение накатывает, как волна.
– Тимур…– выдохнула, и он, услышав свое имя, стал еще настойчивее, его руки стиснули бедра, удерживая на месте. – Тимур… а-а-а… мне могу больше, не могу… я кончаю… а-а-а-а…
Оргазм ударил, как молния, и я, глуша свои стоны ладонью, выгнулась, вцепившись в волосы мужчины. Тело дрожало, ноги тряслись, а он не останавливался, продлевал мой оргазм, продолжая вылизывать, пока я не обмякла, тяжело дыша.
Тимур поднялся, губы блестели, глаза горели, как у зверя, поймавшего добычу. Но я не собиралась быть просто добычей. Соскользнула со стола, колени все еще дрожали, опустилась перед ним.
Его брюки уже были расстегнуты, стянув их вместе с бельем, взяла его в руку его член. Он был тверд, пульсирующий, и я, глядя ему в глаза, медленно провела языком по головке.
Тимур сдавлено простонал, взяла его глубже, до горла. Его вкус, его тепло, реакция Тимура – все это принадлежало мне. Я двигалась, то медленно, то быстрее, посасывая, лаская языком, спускаясь ниже, облизывая яйца, он дрожал, его пальцы запутались в моих волосах.
– Малышка…Ира… дьявол…
Мужчина хрипел, я, чувствуя его напряжение, ускорила темп, заглатывая так глубоко, что мои губы касались основания члена. Когда Тимур начал кончать, я не отстранилась, принимая все, глотая сперму, чувствуя, как эта близость связывает нас сильнее, чем я могла представить.
Поднялась, вытирая губы, посмотрела на него. Его грудь вздымалась, глаза были мутными от наслаждения, но в них мелькнула нежность. И я вдруг поняла, что это не просто страсть. Не просто секс.
Я влюбилась.
Глупо, безнадежно, как девчонка.
Этот мужчина, с его дерзкой ухмылкой стал моим миром.
«Вот сейчас ты точно влипла» – шепнул внутренний голос, но я только улыбнулась.
Тимур притянул меня к себе, его губы накрыли мои, и в этом поцелуе было все – страсть, нежность, обещание.
Офис, Павел, Анжелика – все исчезло. Были только мы.
Глава 10
Утро пятого дня ворвалось в мою жизнь, как штормовой ветер, неся с собой запах кофе и предчувствие перемен. Я стояла перед зеркалом, платье алого цвета, с мягким вырезом, обтягивало мои формы, а губы такого же цвета предавали сексуальность.
Впервые за долгое время я не морщилась, глядя на свое отражение. Платье подчеркивала грудь, талию, бедра, и вместо привычной волны стыда я чувствовала легкий трепет.
Тимур. Его взгляд, его руки, голос – все это превратило меня в женщину, которая больше не пряталась от зеркала. Улыбнулась, поправляя волосы, и подумала: «Ему понравится».
Он обожал, когда я носила что-то смелое, что дразнило, но не кричало. Вчера, в его гостиничном номере, он прижал меня к стене, губы скользили по моей шее, а пальцы стягивали платье с плеч.
–Ты сводишь меня с ума, – шептал мужчина, и я тонула в его словах, в его жаре, забывая обо всем.
Офис встретил ароматом дешевого кофе из автомата, но все казалось другим – ярче, живее, как будто я смотрела на мир через цветное стекло. Павел, сидя за своим столом, бросил на меня взгляд, полный колючей подозрительности.
Его очки теперь казались маской, за которой пряталась обида. Он не сказал ни слова, но я чувствовала его напряжение, как статическое электричество перед грозой. Анжелика, как всегда, торчала у кофе-машины, ее тощая фигура и ядовитая улыбка были такими же неизменными, как утренние пробки.
Она окинула меня взглядом, брови взлетели, но я лишь фыркнула про себя и прошла мимо. Ее шпильки больше не задевали
