вечером сделаем процедуры. У вас помимо ушиба, глубокая рана. Нужно будет ее по новой промыть и обработать. Лежите, скоро вернусь.
Он вышел из кабинета, а до меня только дошло, что я лежу в больничной сорочке. Интересно, далеко бы я дошла в таком виде? И что обо мне подумали люди?
Еще я поняла, что у меня нет с собой телефона. А когда приедет Виктор вообще неизвестно, потому что ему нет до меня никакого дела. Он только о своей любовнице думает и о дочери. Я теперь для него на последнем месте.
Еще как‐то бы сообщить Насте, что я не смогу сейчас к ней приходить. Не хочу, чтобы она подумала будто я ее бросила.
Ррр! Чертов Максим Семенович! Какое ему дело до моего состояния если я готова сама написать отказную!
Как же я ненавижу моменты, когда ничего не можешь поделать. Да я даже позвонить не могу. Неужели Виктор специально не оставил мне телефон? Или он разбился при падении? Тогда почему не подумал привезти мне другой, не дорогой, самый обычный для связи. Решил отключить меня от внешнего мира? И что мне теперь делать?
― София Романовна, вы меня слышите?
Я медленно открыла глаза и только сейчас поняла, что не заметила, как уснула. Наверное, поток мыслей довел мой организм до конечной точки, где уже просто кричат об отдыхе, и я отключилась.
― Да, я уснула.
― Это хорошо, но для начала вам нужно хорошо поесть. Ваш организм ослаблен после пережитого стресса.
Врач поставил на стол несколько контейнеров, и открыв один из них, я тут же почувствовала вкусный аромат куриного бульона.
От удивления даже рот распахнула.
― Где вы это взяли?
― Вы просили есть, я нашел.
Я переложила пышную капну волосы за спину и перевела взгляд на пластиковую миску.
― Я все оплачу. Несите сюда уже.
Мужчина улыбнулся и для начала поставил мне поднос для еды в кровати, а уже потом опустил тарелку с супом.
― А там что? ― кивнула на оставшееся на столе.
― То, что заказывали.
― Тащите все.
Максим Семенович улыбнулся и перенес остальные тарелки мне на поднос.
Как же невероятно вкусно это пахло.
― Я рад, что с аппетитом у вас все нормально.
Я ела не стесняясь. Такая странная реакция организма на стресс ―поглощать большое количество еды.
― Спасибо вам, ― произнесла я, отставив пустые тарелки и вытирая рот салфеткой.
― А это чай, ― он неожиданно вытащил из пакета бумажный стакан с крышечкой.
― Да вы волшебник, Максим Семенович.
Он широко улыбнулся, хотя серьезность в его глазах никуда не исчезла.
― Называйте меня Максим, когда мы наедине.
― Хорошо. А вы Соней. Когда мы наедине.
― Договорились.
― Максим, у меня к вам будет одна просьба. Поможете?
Он вмиг стал хмурым и очень серьезным. Его вид кричал о том, что он на работе и не собирается вести со мной задушевные беседы.
Я прикусила губу.
― Сначала расскажите, а я подумаю, помогать вам, или нет.
Глава 7
Почему‐то под внимательным взглядом этого мужчины я терялась. Он смотрел так, будто мог видеть меня насквозь, мог прочитать мои мысли, мою судьбу. Хищный, строгий, пронзающий взгляд. От такого мурашки по телу бегут, но я списываю на свое состояние. Скорее всего озноб бьет тело после пережитого.
Максим Семенович присаживается на стул около моей кровати и смотря все так же мне в душу, ждет, когда я начну рассказ.
Я выдыхаю и отставляю поднос с едой в сторону.
― У меня есть племянница и она сейчас находится в городской больнице. В отделении кардиологии.
― У нее проблемы с сердцем?
― Да. Мы ждем очередь на пересадку сердца.
Мужчина помрачнел.
― Дело в том, что она не знает, где я нахожусь. И вряд ли ей кто‐то сообщит.
― Я вас понял. Вы хотите, чтобы это сделал я?
Я опустила взгляд и выдохнув, посмотрела в его глаза.
― Если вас это не затруднит. Я боюсь, что она подумает, что я ее бросила.
― Я все сделаю, вы мне только напишите ее имя и имя лечащего врача.
― Хорошо, спасибо вам.
― Но я хочу, чтобы вы мне ответили на один вопрос, ― он сложил руки на груди и откинулся на спинку стулу.
― Какой вопрос?
― Почему это не сделают ваши близкие?
― Моя мама живет за городом и лучше ей не знать, что я тоже в больнице. А муж… ему никогда не было дела до Насти.
― Я верно понимаю, что у нее нет родителей?
― Да, я ее опекун.
Перед глазами встала та маленькая девочка, которая в три года лишилась родителей и постоянно звала маму. Мое сердце разрывалось от боли, и я старалась сделать все, если не заменить, то хотя бы подарить частичку материнской любви. Но разве это возможно, если ребенок знал свою мать? Со временем Настя все поняла и очень долго плакала, даже замкнулась в себе. И в этот момент у нее начались проблемы с сердцем.
Максим поднялся со стула и отставил его к стене.
― Я все сделаю. Не переживайте. А теперь отдыхайте, вечером зайду.
Я кивнула и прикусила губу, чтобы не расплакаться.
― Спасибо.
Могла бы я сказать, что вот так легко и просто проходит любовь мужчины, но в моем случае чего стоило ожидать? Я никогда не любила Виктора. Была благодарна, уважала его за поступок, который он совершил ради меня, но не любила. Разве что, как друга.
Виктор хотел ребенка, и он исполнил свое желание, но на стороне. Ушел к другой женщине, которая смогла ему родить. А я осталась одна наедине со своей проблемой. Хотя, раньше тоже так было, только Виктор чаще меня обнимал.
― София, просыпайтесь, пора делать перевязку, ― услышала красивый бархатный голос сквозь сон.
Медленно открыла глаза и с удивлением поняла, что уже вечер. На улице еще светло, но видно, что солнце уже ушло в закат.
― Я заснула, ― прохрипела сонным голосом, медленно поворачиваясь на спину.
― Это хорошо. Вам просто необходим отдых.
Я кивнула и тут же нахмурилась. В палате стояла коляска.
― Зачем это?
― Вам нельзя утруждать ногу, поэтому я отвезу вас в перевязочную на коляске.
― Я не сяду в нее, ― умоляющим взглядом посмотрела на Максима.
Я не
