мне было уже плевать, я смотрел в её горящие нечеловеческим азартом и страстью глаза. Как же она распалилась! Только сейчас я осознал это в полной мере, понял, почему такими слабыми были её последние удары — она дралась только для вида, чтобы совсем уж откровенно не слиться. Сейчас же, так близко от объекта своего вожделения, валькирия не выдержала, впилась губами в мои губы, обняла ногами мои бёдра. Следующие полчаса мы метались по полу в порыве всепожирающей страсти. Было всё равно, в какой позе, было всё равно, где, главное — чтобы не проходил этот кайф, чтобы ощущать партнёра, и только его, ощущать всем естеством и всеми фибрами души.
Наконец, довольные, мы завалились в душ. Первое время даже пытались мыться, но очень скоро мытьё переросло в новую схватку разгорячённых тел. Разумеется, ни о каком бое речи уже не шло, мы вновь безуспешно пытались насытиться друг другом. Лишь спустя долгие полчаса смогли разлепиться и, как были обнажёнными, так и ворвались на кухню.
Впрочем, кухней её называл только я. В Республике это помещение имело какое-то совсем уж зубодробительное название, типа комнаты организации питания. В отличие от Земли, помещение это шло по разряду технических — ибо никто здесь готовкой себя не утруждал, это проходило по разряду экзотичного увлечения. Обычно пищу «добывали» из централизованной системы подачи, либо запихивали в пищевой комбайн ингредиенты, на выходе получая готовое блюдо. Ну а поесть уже можно в любом другом помещении — здесь, по меркам Республики, слишком тесно для таинства трапезы.
В самом деле, кухня была небольшой. Площадью около восьми метров — может, чуть больше — она имела форму немного вытянутого прямоугольника. Расположенный с торца вход открывал вид на противоположную стену с яркой голограммой, за которой отчётливо просматривалось панорамное окно. Справа — комплекс подачи и приготовления пищи, занимающий едва ли половину стены, зато — в центральной её части. Слева к стене жался аккуратный и очень уютный столик, с тремя мягкими стульями со спинкой. На одном из них и обнаружилась принцесса. В милом пушистом халатике, закинув прелестные ножки на соседнее креслице, двумя руками придерживая огромную исходящую паром кружку, девочка маленькими глотками пила парной напиток. Выглядела принцесса жутко довольной, даже жмурилась от удовольствия.
На столе, до которого мой взгляд добрался далеко не сразу, в большой салатнице источало восхитительные ароматы какое-то блюдо, по внешнему виду напоминающее овощное рагу. Я вновь вернулся к созерцанию удивительно домашней в невесомом халатике Ярославы, а в следующее мгновение уже был у её ног. Нестерпимо захотелось затискать девчонку в объятиях, однако я ограничился её крепкими бёдрами. Ну… каюсь, ещё и голову на колени положил. Тут же накатило ощущение падения — это игривая ладошка прелестницы увлекла меня в пушистые недра своего халатика.
— Слушай, Яра, не ожидал! Когда это ты готовку освоила? У тебя же небось всё слуги делали!
— Делали, — теперь своевольная ладонь принцессы зарылась в мои короткие прядки. — Но я одно время увлекалась натуральной пищей. Пробовала готовить. Я ведь спортом жила! Вот и пыталась сама. Один тренер увлёк. Потом, правда, редко доводилось пробовать. А сейчас… захотелось за тобой немного поухаживать. Да и гости у нас как-никак… Не сидеть же сиднем. Смотреть же на ваши игрища со стороны как-то не тянет. Вот если бы принять в них участие…
— Извини. Хочешь, и тебя немного приласкаю?
— Ты лучше поешь сначала. Голодный небось, после ночных подвигов. Я уже неплохо успела понять этот ваш республиканский метаболизм. Чем больше кувыркаетесь и дерётесь, тем больше едите. Первое время меня это сильно удивляло, всё же должен быть какой-то естественный ритм тела…
С едой она угадала. Есть хотелось неимоверно, поэтому я присел на стул, где раньше возлежали ножки Яры, и, переложив их себе на колени, принялся за еду. Мечница уселась на последний свободный стул, привалилась спиной к стене и взирала теперь на нас с толикой загадочности. Перехватив её взгляд, я немного виновато указал на стол.
— Аня, а ты чего не ешь? Принцесса старалась…
— Я не очень по овощам, — призналась рыжая, хмуря носик.
— Типа, кошка? — заинтересованный взгляд Ярославы сквозил ехидством.
— Почему кошка? Хотя… Да, я валькирия. Пусть и бывшая, но валькирия. Не то, что эти… — женщина опять наморщила носик.
— Только, милая моя валькирия, кошкам тоже нужно кушать травку, — не согласился я. — Они её для пищеварения едят, если не ошибаюсь. Так что давай, не стесняйся.
— Мне — не нужно, — фыркнула мечница. — Я больше по мясу. Вот жареного бы чего-нибудь съела…
— Хочешь, приготовлю? — поинтересовался, почти не надеясь на положительный ответ. Но, вынужден со стыдом признаться, думал не столько об Ане, сколько о себе. Самого сильно тянуло на жареное.
— Ты⁈ — удивлению рыжей не было предела. — Мужчина⁈
— Слушай, кошка, они у вас вообще хоть чем-то занимаются? Кроме вылизывания своих хозяек? Хотя бы к хозяйству их приставили, что ли… Не должен мужчина дурью маяться.
— Леон, но и у нас мужчины не часто готовят, — поддержала валькирию принцесса, удивлённая ничуть не меньше. — Если только где-то на боевом выходе, да и то чаще обходятся армейскими концентратами.
— Ну у вас и стереотипы, девочки! И главное — из прямопротивоположных оснований. Твои, Аня — из неспособности мужчин ни на что серьёзное. Твои, Яра — из-за их чрезмерной крутости. Вам самим-то не смешно?
Девчонки переглянулись и правда заулыбались. Получалась какая-то ересь, хотя и общая для обеих культур. Я же оторвался от овощей и принялся шмонать по кухне в поисках натуральных ингредиентов. Раздобыл так заинтриговавшие меня в своё время клубни, невероятно похожие на земной картофель. Выпустил коготь и под ошарашенные взгляды девочек принялся сноровисто счищать ярко-красную кожицу, под которой обнаружилось белое «тело» клубня. Выбросил отходы в мусороприёмник, подложил какую-то металлическую пластину непонятного назначения, выпустил всю пятерню когтей и принялся… шинковать клубни на ровные длинные палочки. Дамы окончательно выпали в осадок.
— Леон, ими же убивают! Это оружие последнего шанса! А ты ими… клубни шинкуешь⁈ — если до того Аня ещё терпела надругательство над традициями стай в виде чистки кожуры с клубней, то теперь у женщины наступил культурный шок. Она просто не верила, что всё происходит на самом деле. — Леон, мы ими сердце себе должны вырвать, если нас в плен берут, а ты… Это… Это… У меня даже слов нет!
— Святотатство, — лучась ехидством подсказала принцесса, и залилась задорным смехом. Я тоже заулыбался.
— Добавь ещё, мечница, что там энергии запасено на хорошую такую войнушку планетарного масштаба, — добил
