рукопашном бое узнала больше, чем за последние несколько лет. Викера просто отличный мастер, гениальный. И учить умеет. А как вы там играетесь? Это же уму непостижимо! Я в восторге была! Настолько эмоционально, такая охота! Представляешь, я ни разу, ни на минуту не заскучала и даже не помыслила о том, что зря сорвалась с тобой! И ведь это не предел, чувствую, будет ещё интересней. С тобой вообще интересно. Недаром твои кошки в отпуск не ходят. Я бы тоже не пошла. Так бы и моталась с тобой и стаей. Так душевно! Столько настоящих сестёр, которых у меня никогда не было!
Девочка смотрела на меня во все глаза, и я читал в этом взгляде подлинную, ничем не замутнённую любовь. Она любила. Она была счастлива. Сейчас, на этой маленькой кухоньке, рядом с бешеной рыжей валькирией и странным загадочным мечником не менее загадочной Республики. Безумно захотелось сделать девочке что-то приятное. Поэтому я, ни секунды не думая, подхватил ясеньку на руки и понёс на кровать. Она всю дорогу смотрела на меня большими откровенными глазам. То ли не верила своему счастью, то ли не думала, что я на всё плюну и отложу поход к Высшей Ордена ради неё. Тем острей были её эмоции во время нашей импульсивной близости, тем они были чище и откровенней.
А вообще, должен признать, Ярослава очень хорошо держалась для внешницы. Другая бы на её месте, видя, как её мужчина кувыркается с очередной любовницей, уже устраивала бы истерики. Но не принцесса. Она была слишком умненькой и рассудительной девочкой. Прекрасно понимала, что одна просто не потянет меня. Помнила ту притчу про мастера боевых искусств, который всё не мог утолить свой сексуальный голод. Тем более что не единожды испытывала на себе эту ненасытность.
Разумеется, она не собиралась сдаваться. Рассчитывала подтянуть свою генетику, рассчитывала на улучшение тела и имплантацию. Не говорила этого прямо, но это угадывалось в её мимике, жестах, интонациях при обсуждении некоторых вопросов. Наверное, утешала себя мыслью, что когда улучшится, тогда задаст всему этому кублу кошачьих от ворот поворот. Мои трепетные чувства только укрепляли эту её уверенность. В самом деле, если её мальчик даже при огромном количестве постоянных и не очень любовниц всё равно возвращается к ней и припадает к её ногам — это серьёзная заявка на победу в будущей битве полов. А может, уже смирились с неизбежным, с той же Тиной, Ведьмой и Миленой. Кто знает? Лично я списывал это на шок и даже панику от осознания, что она, такая вся из себя молодая, спортивная и генетически совершенная — принцесса же как-никак! — банально не тянет парня в постели. Но истинную причину даже не пытался выяснять. Воистину, женская душа — потёмки. Прежде всего потому, что и самой женщине сложно там что-либо разобрать, и она сама не знает, как поступит в следующий момент.
После постельных единоборств мы ещё посидели на кухне, позубоскалили, выпили по несколько чашек принцессиного взвара. А после я облачился в форму Экспансии, подхватил рыжую валькирию под руку и потащил её к Романе. Настало время разобраться, наконец, что за персонажи прячутся за абстрактным образом всесильного и всеведущего Ордена — и что-то подсказывало, что сами они далеко не так всесильны, и уж тем более не всеведущи…
Контуры плана
Дорога в обществе уже ставшей для меня сестрой валькирии пролетела незаметно. Мы разговаривали, обнимались, пару раз я зажимал девочку в каких-то укромных уголках, а один раз и она отличилась. Рыжая, настойчиво затолкав меня в какой-то совсем уж технического вида коридор, напрыгнула, обвила ногами, вжалась вся, будто в последний раз, жадно выцеловывая лицо, губы, шею — под аккомпанемент шумного дыхания и взволнованных признаний, произносимых звенящим шёпотом. Если бы это не была Республика, точно пришлось бы жениться — после таких-то откровений!
Особенно забавно было наблюдать за реакцией других республиканок. Встреченные орденки бросали на меня удивлённые взгляды, но когда те достигали уровня груди, где серебрилась пара планет-прародительниц, взгляды тут же теплели и девочки уважительно отворачивались. Понимали, что такая непростая птица прибыла сюда отнюдь не для их любовных утех, да и рыжая мечница под боком добавляла солидности.
Коридоры в орденской Цитадели оказались удивительно светлыми и широкими, здесь никто не экономил ради лишних квадратных метров полезной площади. Строение должно было вызывать восхищение, создавать правильное настроение, даже в каком-то смысле служить вдохновению служащих здесь мечниц и немногих дорогих гостей. Даже потолки здесь были сводчатыми, что только усиливало и без того яркое ощущение торжественного уюта. Цитадель строилась для людей, чтобы им здесь было комфортно жить, а не пребывать. Даже соединяющие этажи гравитационные лифты, в гравитационной струе которых посетитель возносился сразу на нужный ему этаж, отличались масштабом и интерьером, будучи органично вписаны в общий сводчатый антураж. Что-то в них было от монументального зодчества церквей моей малой родины. Словно какой-нибудь православный храм, торжественно вздымающий ввысь свои острые колокольни, серебряным звоном призванные пронзать небеса — заодно с сердцами поражённой паствы. Или мусульманская мечеть, с традиционным местом моления, вознесённым к самому небосводу, откуда над шумным городом далеко разносится призыв на намаз.
Помещения Цитадели отделялись от коридора ажурными дверцами, уходящими в потолок, но оставляющими по себе арочный проход. Возле одного из таких проходов мы и остановились. Я вызвал таинственную Роману по инту, но та распорядилась подождать с десяток минут: у неё уже был посетитель. Мы с Аней обменялись понимающими взглядами. Обоим не терпелось размяться. Да что там! Близость мечницы натурально пьянила! Отчего? Почему так? Было решительно непонятно. То ли её аура на меня так влияла… Девчонка оказалась удивительно энергичной, с буквально кипящей внутри деятельной энергией — которая до моего появления сдерживалась многочисленными табу, а теперь буквально рвалась наружу. А может, общее ощущение праздника уже в моей душе — от грядущего выполнения собственного предназначения… Так или иначе, я сразу же метнулся к девочке, и со словами: «Поиграем?» киданул мечницу через бедро. Она сориентировалась ещё в полёте; извернувшись прямо в воздухе, рыжая приземлилась аккурат на широко разведённые ноги; замерла в низкой пружинистой стойке. Кошка, что с неё взять? И понеслось!
Мы метались по сводчатому коридору, как две тени. Удары, броски, увороты — всё слилось в сплошной калейдоскоп, почти невидимый обычному, не тренированному, взгляду. Играли, конечно, вполсилы, но скорости держали солидные. А ещё наградой за особенно интересные приёмы становились страстные поцелуи, которыми мы обменивались, совершенно не
