горчил. Значит заварен неправильно. Надо, кстати, купить себе чайник.
— Ты же прошёл регистрацию, Илья? Я звонила Павлу Леонидовичу. Он обещал приехать и отвезти нас в интернат.
— Елизавета Андреевна, — оторвался я от праздника сомнительного чревоугодия, — Интернат? Вы думаете, мне стоит туда вернуться?
— Я не видела приказа о твоём переводе, Илья, — Елизавета включила строгую учительницу. Ей нужно ещё очки в роговой оправе и строгий костюмчик в обтяжку. — А пока такого приказа нет, и ты не достиг совершеннолетия — приют несёт за тебя ответственность. Перед государством, Илья. Это не шутки.
— Какие шутки, Елизавета Андреевна. Разве я похож на шутника? Закон есть закон.
Тем более что мне надо бы приглядеться, кто из преподавателей дал сигнал убийце. Хотя, несомненно, возвращаться в интернат не хотелось абсолютно. На вырученные деньги можно ведь и своё жильё снять. Где-нибудь неподалёку от этого кафе. Чай не заказывать, а вот ватрушки — каждый день лопать. Сказка.
— Как ваша машина? — спросил я у неё. — После стрельбы-то?
— Это машина Приюта, и, слава Христу, она застрахована, — она снова нахмурилась. — Это утро… Я не верю, что это всё было на самом деле. Но ты вёл себя так уверенно. Ты ведь… Ты убил того человека! Глазом не моргнул!
Да, и ты это засняла, Лиза.
— Либо я его, либо он тебя, Елизавета, — пожал плечами я, забросив удочку на «ты». — Выбор небольшой.
Она никак не отреагировала. Ага. Это хорошо. «Ты» проглочено. Готовимся к следующему этапу.
— Но как ты сумел? Твой дар пробудился только вчера вечером. После пробуждения люди неделями с кровати не встают. И обучение. Как ты догадался что нужно делать?
— Талант? — предположил я.
Она улыбнулась, потёрла переносицу, а потом с долгим вздохом откинулась на спинку.
— А кто из учителей был ночью в интернате? — спросил я. Знаю, что некоторые из преподавателей (и Лиза была одной из таких) расквартировывались вместе со всеми в приюте, в закрытом крыле во дворе. Но большинство жили за пределами интерната. Когда наступал вечер — парковку напротив заросших стен тревожили звуки двигателей и автомобили медленно выруливали на шоссе. Подальше от брошенных детей, поближе к собственным. Для кого-то жизни безродных подопечных были всего лишь работой.
И их нельзя винить.
— Что? — встряхнула она головой, не понимая. — В каком смысле?
— Я думаю, Елизавета, что стрелок на дороге ждал именно меня. Знал как я выгляжу. Когда поеду. Сомневаюсь, что он жил в том кольце дубов все эти годы. Поэтому хочу понять, кто мог его… Направить.
— О Боже, — она прикрыла рот в изумлении. — Боже… И правда…
— Вам всё понравилось? — у столика появился официант.
— Ватрушки просто изумительные, — поспешил поделиться я. — А чай ваш говно.
— Простите⁈ — опешил официант.
— Артемьев! — возмутилась Елизавета. — Простите его, пожалуйста.
— Я говорю: дерьмовый чай, — повторил я. — Скорее всего старый. В следующий раз постарайся лучше.
Я положил на стол щедрые чаевые.
— Бонусом за ватрушки, — подмигнул я официанту. Тот с широкой улыбкой смёл добычу со стола и сказал:
— Непременно постараюсь.
Едва он отошёл, я обернулся на учительницу:
— Итак, кто тогда ночевал? Кто знал, что зона закрыта и что закрыл её я? Дело ведь было почти ночью. Оставались только те, кто постоянно живёт в учительском крыле, плюс дежурные.
— Плюс обслуживающий персонал, — добавила Елизавета.
— Ай ты умница какая, — этих я даже упустил. Совершенно верно, и кроме преподавателей народу хватало. — Тогда всё ещё сложнее.
Она улыбнулась, но тут же посерьёзнела.
— Илья. Не вздумай так ко мне обращаться, когда рядом будет кто-то из школы, хорошо? Сейчас будем считать обстановку неформальной, но на территории приюта я твой учитель.
Я хмыкнул, с улыбкой глядя ей в глаза, но медленно кивнул.
— Спасибо, — ответила она и отвела взгляд. Зазвонил телефон, девушка схватила его будто спасательный круг.
— Павел Леонидович? Да… Да… Мы тут. Кафе «Любашина Радость». Да, ждём.
— Мне надо ненадолго отойти, — я поднялся из-за стола.
— Илья? — насторожилась Елизавета. — Не вздумай сбежать!
— От тебя — никогда, — я кивнул на магазин техники рядом с кафе. — Мне нужно во-о-он туда. Я быстро. Подожди меня здесь, если хочешь.
В магазине меня встретил скучающего вида парень немногим старше меня, но с видом прямо потомственного дворянина. Он с порога по-своему определил мои возможности и, не скрывая презрения, сказал:
— Уценкой не торгуем.
Я сдержался от того, чтобы не сунуть ему кулаком в нос.
— Как ты разговариваешь с дворянином? — вместо этого спросил я.
Он фыркнул:
— Дворянином? Ты себя в зеркало видел?
Резонно. Разумно. Обидно. Придётся вложиться в одежду. Ну, а пока… Я вытащил из кармана амулет, накинул его на шею. Консультант побледнел.
— Вы в телефонах так же как и в людях разбираетесь, Ипполит? — прочитал я его имя на бэйджике. — Если да, то позовите мне кого повыше званием. Мне нужна толковая техника, а не какая-нибудь итальянская поделка.
— Добрый день, господин! — рядом возник второй мужчина, оттесняя мигом поскучневшего помощника. — Могу ли я вам чем-нибудь помочь? Есть новинка от МыУрал, и парочка неплохих персидских моделей, локализованных, конечно.
Он увлёк меня вглубь витрин, будто бы спасая нерадивого Ипполита.
В итоге я взял МыУрал. Продавец расписал его так, что просто захотелось и всё. Свои задачи: звонить и выходить в сеть он выполнял. Остальное, как я понял, надбавка за бренд и какие-то совсем непонятные мне навороты вроде камеры и мощности начинки. Не знаю, для чего это мне, но вдруг пригодится? Плюс теперь у меня был свой номер (оформили по паспорту, который, на счастье, перед поездкой в город мне выдала мрачная директриса). Цена за всё вышла триста девяносто девять рублей. Если учесть, что за ватрушки с чаем я отдал полтора рубля — сумма более чем приличная.
Эти бы деньги да на снаряжение…
Но информация правит миром, и до этого момента у меня доступа к ней не было вообще. Теперь всё станет иначе! Сегодня мне ведь ещё и регистрационные данные выдали в администрации, для доступа к информации по тем же зонам в округе. А это что? Правильно. Сила и деньги.
Ну и, конечно же, спасение мира от Пожирателя, о котором тут и не слышал никто.
Я вышел из магазина как раз когда к тротуару подъехал голубой «Москвич» Павла Леонидовича, и уже через минуту наш автомобиль покатил по зелёным улицам Пушкинских Гор в сторону интерната.
Домой…
Меня аж передёрнуло.
У того самого кольца дубов я попросил остановиться. Павел Леонидович — полненький, лысоватый врач со смешной острой бородкой и в пенсне — остановился неохотно, и только после навязчивой просьбы
