Нет, к такому преисподняя меня не готовила.
— Знаете, Исаак Моисеевич, если бы я был виновен, то, несомненно, воспользовался бы такой волшебной палочкой. Однако воздержусь.
Старичок сокрушённо вздохнул:
— Вы не облегчаете мне задачу, юноша. Совсем не облегчаете.
— Давайте использовать законные методы? Насколько я понимаю, что в убийстве меня всё равно обвинить не смогут, пока не найдены тела. А они ведь не найдены?
Конечно, не найдены, портал закрыт, а если бы и был открыт — кто бы в него полез проверять. Техника в зонах не работает, а душу ради такого никто терять не захочет.
Адвокат не изменившись лицом сложил документ обратно в кейс:
— Следующее предложение будет не таким выгодным, Илья Александрович.
— Надеюсь, до него не дойдёт и вы выполните свою работу с блеском, — улыбнулся я ему в ответ. Надо будет расспрашивать у Лизы о старике.
— Приложу все свои усилия, Илья Александрович, — он коснулся ладонью своей груди. — Обещаю вам.
Мне в руки легла визитка.
— Звоните в любой момент, Илья Александрович.
Машина остановилась. Противоположная дверь распахнулась. Водитель почтительно склонил голову, ожидая пока я выйду. Тоже с имплантом на виске.
— Всего хорошего, Илья Александрович. На территории Первой Церкви вам ничто не угрожает, и если вам потребуется сопровождение на обратной дороге — звоните. Я пришлю Антошу, — сказал вдогонку Вольтке.
«Стремительный» мягко тронулся с места. По-моему, меня сейчас просто разводили. Как дикаря с северных пределов на османском рынке. Я посмотрел на визитку в руках. Телефон. Мне в принципе нужен телефон.
Да, ёжики в тумане, я с ума сойду перечислять, что мне нужно! Так, отставить. Идём по порядку. Сначала — регистрация. Приход Первой Церкви располагался в храме на холме. Купола возвышались над берёзами и сверкали на солнце золотом. К святилищу вела мраморная лестница, у подножья которой застыло двое иноков в парадном облачении. Тяжелые и бессмысленные латы, как у средневековых рыцарей. В руках позолоченные бердыши. Один стрелок снимает такую охрану за пару секунд. Впрочем, в задачу дежурных иноков защита Прихода наверняка не входила. Они тут для торговли лицами.
Начало регистрации было многообещающим. Я прошёл в огромный кабинет с окнами-витражами да красочными фресками на потолке, внутри меня встретил диакон из белого духовенства. Он радушно приветствовал меня, и оживился, узнав что я явился зарегистрировать свой дар, но затем всё пошло по бороде. Отрекомендовавшись как ученик сиротского приюта, я мигом вылетел из мира благородных баронов да графов в обыденную реальность. Священнослужитель моментально поскучнел.
К регистрации он подошёл с видом будто бы всю жизнь проработал в бухгалтерии и тут его пустили в современную компьютерную игру, которую надо пройти. Нацепив очки, он подолгу вчитывался в текст инструкции, а потом щепетильно её повторял. Задал ряд вопросов. Аккуратно вбил ответы. Изучил следующий этап.
Я откровенно заскучал. Несколько раз диакон выходил из кабинета. Сначала притащил сканер энергетических сигнатур. Потом удлинитель, потому что сканер не дотягивался до розетки. Потом долгое время возился с настройками, постоянно осеняя себя крёстным знамением и каясь. Затем ушёл за бланком анкеты. Вернулся. Понял что эти анкеты на регистрацию демоноборца, ушёл снова.
Я просто чувствовал, как сквозь пальцы утекает моя жизнь. Бессмысленно и бесперспективно. Но молчал. Пока хватит трупов. Мне бы со старыми покойниками разобраться.
После сканера наступил момент биометрии. Диакон снова ушёл. Затем методично собрал отпечатки пальцев, снимок роговицы и изъял волос с головы. Последний запаковал в контейнер, для чего тоже покинул кабинет, минут на пять.
А после этого сел за компьютер и монотонно забарабанил пальцами по клавиатуре, периодически глядя на экран сквозь очки, и почему-то приоткрывая рот, будто бы так легче усваивать информацию. Причем с каждым новым пунктом инструкции держался диакон всё хуже и хуже. Если начало нашего общения было преисполнено радушием и готовностью помочь, то под конец он едва ли не ненавидел меня за ту возню, которую ему пришлось терпеть.
Да, когда за тобой нет знатного рода, то ты никто. Даже если в тебе есть дар, что значит и кровь течёт благородная, но… Ты пустое место. Одинокий бумажный кораблик в канаве. Бастард по-западному, а по-нашему ублюдок.
Процедура закончилась внезапно:
— Постарайтесь никогда не снимать, чтобы не вводить в искушение неверием преданных слуг Иисуса Христа, — заучено отбарабанил диакон, и протянул амулет. Небольшой молочно-матовый камень в дешёвой оправе на серебряной цепочке. Когда я его коснулся — он загорелся бирюзой. Видел я такие. Там целая радуга рангов прошита. Бирюзовый вроде бы базовый уровень. Или жёлтый базовый?
Ладно, пустое. Самоощущения у меня сейчас были на уровне молочно-матового. Утренний выброс энергии подкосил знатно, и пусть плохо уже не было, а повторить подобное метание я пока не мог.
— Всего хорошего, — пробубнил священнослужитель. Я удержался от ядовитой отповеди, сунул амулет в карман и двинулся к выходу. Учить диакона манерам мне некуда. Есть дела более важные.
Что там Вольтке говорил о вознаграждении? Для человека с пустотой в кошельке (и вообще при отсутствии такового) это очень важный момент. Где тут у них администрация? Мне нужны деньги.
Интересно, сколько там мне причитается?
На ступенях администрации я столкнулся с хорошо одетым парнем лет двадцати. Он спускался по белокаменной лестнице в явном негодовании, яростно шипя себе под нос и зыркая по сторонам с таким видом, с которым обычно ищут драки.
И, видимо, я ему приглянулся. Потому что когда его взгляд коснулся моей трепетной особы, то стал ещё более злобным.
— Ты… — проскрипел-процедил он. — Ты!
Я остановился, приподнял левую бровь вопросительно и максимально спокойно.
— Ты! — снова повторил он.
— Мы знакомы? — поинтересовался я.
— Это моя земля! — рявкнул он. — Моя! Она всегда принадлежала моему роду!
Кулаки парня сжались. Он порывисто шагнул ко мне. Я почувствовал как вспыхнула его аура.
— Не совершай ошибки, — холодно осадил его я, прищурившись. — Кто бы ты ни был и какую землю на меня ни повесил.
— Я барон Феоклистов! И ты посягнул на мою землю.
— Я…
— Александр! — громко сказали снизу. Я обернулся. Статный мужчина в дорогом наряде и тростью в руке стоял возле припаркованного автомобиля.
— Отец… Это он, отец!
— Я знаю. Нам пора, — глаза дворянина ничего не выражали, но я сразу понял что человек передо мною опасный.
— Но…
— Нам пора. Простите, господин Артемьев, за столь недостойное поведение моего сына.
Феоклистов-младший скрипнул зубами, но ослушаться родителя не посмел. Смерив меня взглядом, он прошёл к машине.
— Всего хорошего, господин Артемьев, — чуть наклонил голову Федералистов-старший.
Я проводил отъезжающий автомобиль взглядом, а затем поспешил наверх. Кажется, меня ждут
