канавы и выставив перед собою телефон громко крикнула:
— Я вызвала полицию! Они будут уже через две минуты! И вы в прямом эфире! В прямом эфире!
Я бросился вперёд, замахиваясь напитанной силою рукой. Дура какая, а… Ну куда ты полезла-то! Какой прямой эфир⁈ Палец стрелка лёг на спусковой крючок, и я метнул всю энергию, что у меня была в ладони — в затылок мерзавцу. Слабость навалилась так резко, будто бы на плечи приземлился слон-парашютист. Колени подогнулись и я чуть не упал. Встал, упершись руками в колени и исподлобья глядя на то, как безголовое тело стрелка ещё балансирует на ногах. Винтовка грохнулась на асфальт первой. Затем повалился и её хозяин.
Елизавета закричала от ужаса, закрыла себе рот и села на шоссе, будто бы я только что как минимум раздавил щенка катком.
Я доковылял до стрелка, тяжело присел. С трудом повернул мертвеца на спину. Обернулся на учительницу. Тут даже гормоны косяка её не оправдают. Дура дурой. Вот зачем надо было вылезать?
Не слушая причитаний учительницы, я обыскал тело наёмника. Чисто. Вообще никакой зацепки. Пусть и дилетант, а ничего лишнего с собой на дело не взял. Если только…
Я обернулся, глядя на кольцо дубов. Встал и побрёл к нему. Вдруг найдётся хоть что-то, способное прояснить: какого лешего в первый день новой жизни мне попытались вышибить мозги.
Но дойти мне не удалось. Полиция и правда приехала быстро. Два автомобиля с завываниями вылетели на нашу дорогу, один с визгом шин остановился неподалёку от меня и двери распахнулись, выпуская двух полицейских.
— Оружие на землю! Оружие на землю! — заорал один из них, молодой, со смешными усиками. Я недоуменно рассмотрел свои пустые руки, показал их служивым. Какое оружие⁈
— Лицом вниз! — не унимался он.
Второй автомобиль остановился у нашей машины. Оттуда выскочил полицейский и бросился к сидящей на обочине Елизавете.
Я очень медленно опустился на колени, даже чуточку радуясь, что никуда идти не надо. Мышцы тянуло и это пробуждало злость. Нельзя быть таким слабым!
Машины убийцы я у перекрёстка не наблюдал. Но лёжка у него там точно была. Её надо проверить. Там может найтись что-нибудь важное. Потому что ну слишком оперативная работа. Не верю, что это совпадение и на нас вышел рядовой маньяк с ружьём. Встречал он нас. Именно нас. Знал что поедем. Знал уже ночью, чтобы выбрать точку и подготовиться. Дорога из приюта к трассе одна, задача в целом несложная.
Кто навёл? Церковь? Или кто-то из интерната?
— Чего встал, лицом вниз! — заорал молодой полицейский.
Я послушно лёг на тёплый асфальт. Как хорошо лежать, кстати…
— Руки на виду!
Рация протрещала что-то невнятное. Ну, для непривычного уха. Потому что напарник молодчика явно всё разобрал и сдавленно одёрнул товарища:
— Сережа, он того… пострадавший, оказывается.
— А? — стушевался молодой. — Серьёзно⁈
— Эй, парень, ошибка вышла. Поднимайся!
Я не пошевелился. У меня было о чём подумать, а лежалось так вообще замечательно. Итак, зачем меня убивать? Зачем кому-то стрелять в неизвестного подростка из приюта? В чём выгода, мать её?
Нет, я привык жить в реальности, где прилететь может из любого угла. Потому как мотивов давал предостаточно. Но здесь-то мой путь меньше суток. Ничего сделать не успел и уже столкнулся со стрелком.
С чем это связано-то? С тем, что во мне проснулся дар, или с тем, что я закрыл серую зону?
— Эй, парень, ты чего? Поднимайся.
Более адекватный полицейский встал совсем рядом со мною. Я видел его начищенные ботинки, попавшие в поле зрения.
— Парень? — тихонько позвал патрульный.
Это точно кто-то из интерната. Первоцерковники простые мужики на работе, отработавшие смену. Маховик с наёмниками закрутить бы не смогли так быстро. Это ведь надо и человека найти и объяснить ему: что, куда, зачем. Цель назначить. Скоординировать. Чёрт, этот механизм был запущен давно и кто-то просто нажал на кнопку пуск.
Я упёрся ладонями в асфальт и оттолкнулся вставая. Посмотрел на Елизавету Андреевну. Ладно, пустое. Разберёмся. Хотелось, конечно, знать больше, но что поделать. Потихоньку-полегоньку.
— Извините, — выдавил смущённый молодой полицейский. — Пожалуйста.
— Я потребую геральдический комитет лишить тебя дворянского титула, — проговорил я и зашагал к учительнице.
— Я не из этих, — смущение служивого разом схлынуло. Сменилось неуместным негодованием. Ополоумели они в своих деревнях с таким отношением к благородным.
— Тогда не потребую, — я решил не добивать полицейского.
Глава 3
— Смотрю, Артемьев, денёк у тебя задался что надо, — полицейский урядник смотрел с наглым и хитрым прищуром, едва умещаясь в роскошном кожаном кресле. Неплохой у него тут кабинетик, удобный. И покидает он его, судя по массе, нечасто.
На виске у заплывшего жиром урядника мигал зелёный огонёк. Тоже, значит, имплантированный человечек. Наверное, минимальный набор по доступу в сеть и к базам данных. Без сканеров и прочих улучшений. Это всё-таки провинция.
Хотя кто знает, что им в голову начальство вживляет. Может он сейчас в меня из пупка целится.
— Невероятно увлекательный. И мне хотелось бы завершить его как можно скорее. Мне надо в Пушкиногорский Приход на регистрацию, а…
— Ну, торопиться не стоит, Артемьев, — покачал головой урядник. — Не надо тебе уже торопиться. Ты уже всё успел. Убийство, закрытие зоны без лицензии. А ещё… Где твои друзья, Артемьев? Городовые роют землю вокруг твоего интерната и следов несчастных сироток как-то не очень много…
— Откуда мне знать, Посвистов? — фамилия урядника была написана на табличке на столе. Табличка сверкала, нарядная такая. Протирает, наверняка.
— Господин Посвистов, Артемьев.
— Господин Артемьев, Посвистов, — расслабленно отмахнулся я.
Он скрипнул зубами, коснулся воротника, ставшего вдруг тесным, но справился с собой. Вернулся в ядовитую елейность:
— Но даже те следы, что мои люди обнаружили — довольно громкоговорящие. Например, оккультные символы на месте обозначенном как возможное расположение портала, — урядник прищурился, толстые губы чуть побледнели от недовольства. — Штатный чародей уверяет, что это часть ритуала по поглощению души.
В мире за пределами этого такое зовется выдергиванием эссенции. И, как я уже говорил, является признаком слабости. Попыткой простых людей прикоснуться к возможностям одарённых. Возможно, ритуал моих одноклассников мог бы даже пройти с успехом, чего, слава всему хорошему, не случилось. И тогда бы сила одной души какое-то время могла бы быть использована тем, кто этот ритуал проводил. Но ничего серьезного с такой энергией не сделаешь. А если даже получится, то вероятнее всего придется потом проходить проверку на ведьма-не ведьма. Когда камень к шее привязывают и кидают в реку. Выплывет — значит можно карать как ведьму. Не выплывает
