Она так и стояла посредине небольшого газона, рядом с отцветающими астрами, похожая на осенний, увядший цветок. Опустив руки вдоль тела, в толстовке на три размера больше Лидиного сорок второго, с виднеющейся дурацкой оборкой на подоле ночной сорочки, в кроксах и шерстяных носках – бабушка приучила держать ноги в тепле, чтобы сберечь женское здоровье. Господи, глупость какая! Шерстяные носки!
– Ваш телефон не сел, – прошептала она очевидное подошедшему вплотную Ивану… Ефремовичу.
Он промолчал. Стоял рядом, источая запах умопомрачительного парфюма, совсем немного – берёзового веника и чего-то личного, интимного, не доступного посторонним. Словно окутывал собой, накрывал убийственной аурой, припечатывал одним лишь взглядом.
– Почему вы обманули? – голос звучал глухо, с нотками обиды, как у ребёнка, которому Зубная Фея не оставила под подушкой пятачок за зуб.
– А ты как думаешь, Лида? – хрипло ответил Иван… Ефремович.
Сделал один-единственный шаг, сократив расстояние между телами до нескольких сантиметров, одновременно обхватывая рукой женскую талию. Таким простым, понятным, в то же время стремительным, властным жестом, что Лида успела лишь вдохнуть, выдыхала она в мужские губы. Настойчивые, жадные, каким-то чудом терпеливые, стремящиеся больше отдать, чем взять. Обещающие.
Через несколько мгновений мелькнули галогеновые фары подъехавшего автомобиля, Фролов оставил два коротких поцелуя в уголках губ Лиды, и скрылся за калиткой. Не оборачиваясь.
Глава 8
Рабочий день завершился, Лида немного задержалась – последний приём длился дольше положенного. Первоклассник не справлялся с новыми нагрузками. Долгая беседа с взволнованной мамой помогла выявить причину проблем, оставалось дело за основным – признание родительницей этой причины. По мановению волшебной палочки проблемы не решаются, а именно такого подхода ждут родители с завышенными требованиями в отношении собственных детей.
Зашла в комнату отдыха. Помимо сносных дивана и пары кресел, там стоял небольшой холодильник, микроволновка и электрочайник. Мало кто обедал в кафе или бистро, трудились в центре психолого-педагогического сопровождения в основном молодые специалисты, кто-то ради опыта, кто-то с целью найти учеников для частных занятий. Зарплата у начинающего педагога – слёзы. Бизнес-ланчи в бюджет большинства не вписывались.
С удивлением увидела приятеля студенчества. Он учился на математическом факультете, Лида с подружками – на психологии. Они давно не виделись, кажется, последний раз пересекались через семь лет после выпуска. Мизурин Димка – неунывающий, обаятельный блондин, – встречался с Багузиной Мариной, той самой, что когда-то познакомила Лиду с Олегом. Впоследствии Димка и Марина сыграли красивую свадьбу, слетали в свадебное путешествие на Мальдивы, – всё в кредит, – а спустя полгода развелись.
– Привет, – Димка встал, удивлённо уставился на зашедшую. – Отлично выглядишь! – светло-голубые глаза выражали восхищение от встречи и того, что видит. – Сто лет не виделись!
– Привет, – Лида улыбнулась в ответ. – Какими судьбами?
– По личному вопросу, – не смущаясь, Димка кивнул в сторону Марии Семёновны – выпускницы педагогического института.
Симпатичная, двадцатидвухлетняя девушка. Стройная, высокая, с копной волос до пояса, наращенными ресницами, пухлыми губами. Такой типичной внешности, но разве имеет значение индивидуальность, если девушке всего-то двадцать лет. С возрастом появляются особенности, которые любая представительница женского рода с радостью бы скрыла, но увы, это невозможно. Молодость прекрасна сама по себе, без глупого бахвальства: «это не лишний вес, а избыток изюминки».
– Чайник горячий, Лидия Константиновна, – с улыбкой пропела Мария Семёновна.
– Спасибо, – Лида кивнула, опустилась в кресло.
Что-то царапнуло под ложечкой. Что именно? Почему? Лида не смогла бы ответить. За подругу не обижалась. Три года назад Марина выглядела довольной своей жизнью, о первом муже вспоминала со смехом, без налёта недовольства. О ревности, даже мимолётной думать вовсе смешно. Несмотря на объективную привлекательность Димки, Лида никогда не воспринимала его как парня, и сейчас мужчину в нём не видела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Достаточно высокого роста, спортивного телосложения. Брюшко сквозь тонкий серый джемпер не проступало, светлые волосы не поредели, напротив, актуально подстрижены, подтянутый, интересный, оценила она внешность Мизурина.
– Прогуляюсь, – она отставила заваренный чай в сторону. – Погода отличная, – будто оправдываясь, буркнула Лида, кинув взгляд к окну. По стеклу скатывались капли серого, промозглого дождя. – Всем пока, – махнула рукой, у двери остановилась: – Была рада увидеться, – кинула в сторону удивлённо приподнявшего брови Димки.
Вышла на улицу, порыв ветра мгновенно развеял иллюзии о хорошей погоде, если бы они и были. Лида накинула капюшон, дёрнула собачку молнии под подбородок, рванула к автобусной остановке в надежде скрыться от пронизывающих порывов и холодного дождя. Хорошо бы успеть в магазин за продуктами до начала работы в клубе, чтобы не тащиться потом домой поздно вечером. Если первым придёт автобус в сторону клуба, что ж, займётся журналами. Широкий выбор досуга, что и говорить.
– Лида! – не сразу заметила, как из остановившегося кроссовера доносилось её имя. – Лид, а-у! – Димка улыбался от уха до уха, открыв дверь. – Садись, подвезу.
Причин отказываться с ходу придумать не смогла, да и глупо убегать. Была бы веская причина, а с глухим неясным недовольством, точно никак не связанным с Мизуриным, считаться глупо. Последние дни не высыпалась, вот и лезет ерунда в голову.
– Привет ещё раз, – кивнула она, устраиваясь на переднем сидении.
– Чего убежала, как ужаленная?
– Тебе показалось, – она наигранно округлила глаза. – Мешать не хотела, на работу спешу…
– Ясно, – Димка на минуту сосредоточился на дорожном движении, выруливая от остановки. – Кому мешать? – словно только услышал Мизурин. – Погоди, погоди, ты решила, что я и Маша?
– Мария Семёновна, – для чего-то поправила Лида.
– Мария Семёновна, – в тон ответил Димка. – Моя родная племянница. Старшего брата помнишь? Уехал в Новый Уренгой.
– Нет.
– Неважно. Прислали учиться ребёнка, я приглядываю в полглаза. В двадцать лет, сама помнишь, взрослые лишь по паспорту, а по уму, – Дима выразительно махнул рукой. – Мария Семёновна, – он снова фыркнул. – Сменила номер телефона, а матери забыла сообщить. Пришлось отправиться на поиски потерянного чада.
– Хорошо, что чадо нашлось, – Лида натужно улыбнулась.
– Слушай, с какого часа у тебя работа?
– Сегодня с семнадцати, – автоматически, позабыв, что она «спешила», ответила Лида.
– Заедем пообедать? Поболтаем, сто лет не виделись, – Димкин взгляд, тёплый, добродушный, как в юности, скользнул по Лиде, особенно не останавливаясь на деталях, при этом очевидно отмечая перемены, произошедшие с приятельницей.
– Куда?
– Вот отличное место, – он показал на вывеску того самого сетевого ресторана, в который относительно недавно её позвал Фролов после происшествия со щенком. Борщом. Надо же имя придумать!
Лида нахмурилась, при этом согласилась. Димка всегда тепло относился к Лиде, она к нему тоже. Они отлично ладили когда-то, болтались по городу в одной компании, ели мороженое. Пили вино, сидя на лавочке в парке, заедая жуткими беляшами, с которых капало прогорклое масло. Почему бы не вспомнить прошлое, не поболтать немного? В последнее время она никуда не выбиралась, ни с кем не контактировала, а с кем случилось пообщается – заставил чувствовать неловкость.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Устроились за столиком, в этот раз подальше от окна, в уединённом уголке зала. Официант был другим, как и хостес. Пока делали заказ, переговаривались, как в старые времена. Лида расслабленно улыбалась, Димка не отставал.
– Рассказывай, – заявил он, устраиваясь удобней, откинувшись на спинку стула. – Где ты? Как?
