Читаем без скачивания Стеклянный шар (СИ) - Романова Наталия

Сосредоточилась на меню, отдавая должное терпению Ивана… Ефремовича. И что из предложенного она могла выбрать, не выглядя при этом откровенной дурочкой? Например, «гребешок с соусом понзу и трюфельным маслом» или «спизулу» – двустворчатого моллюска, с раковиной тригонально-округлённой формы? Лида не была уверена, что сможет проглотить «желтохвоста с хурмой, трюфельным маслом и соусом из лакедры» или «морского гребешка с манго, икрой морского ежа, водой даси и снегом юзу».

На выручку пришёл Фролов, взяв ситуацию под свой контроль. В итоге Лида получила почти привычные блюда, отличающиеся лишь подачей и более тонким, изысканным вкусом. Она бы даже получила удовольствие от происходящего, если бы не попытка завязать беседу.

О, нет, она вполне могла поддержать разговор на должном уровне. Фролов не предлагал темы, в которых обычный детский педагог мог потеряться. Он не говорил об особенностях смены правящих династий в Китае, хотя Лида смогла бы поддержать диалог. Не сыпал экономическими терминами, где она точно потеряла бы нить разговора до его начала. Избегал тем религии, политики, денег, прошлых отношений. Тем не менее, Лиду не покидало чувство, что она сидит на раскалённых углях, в спину воткнули кол, не дающий расслабиться, а руки сковывает холод. С каждой минутой она проваливалась в неуверенность, как в зыбучие пески, без надежды выбраться. Единственное, чего желала – оказаться дома, на своей территории. Там, где она сможет, наконец, скинуть сковывающее чувство бесконечной неловкости.

И главное – её отчаянно пугали мысли о продолжении вечера. Даже бревно смогло бы считать плотский интерес Ивана… будь он неладен, Ефремовича. Если в самом начале вечера Лида предполагала, что возможно, то сейчас в висках стучало паническое, категорическое «нет!»

Не потому, что Фролов не нравился, напротив, потому что слишком нравился. Слишком! Получить толику удовольствия? Оторвать кусочек с манго, икрой морского ежа, водой даси и снегом юзу, не заботясь о впечатлении, которое произведёт на него? Наплевать на сидевшие в подкорке головного мозга убеждения, что секс обязательно должен быть по любви и главное – вести к серьёзным отношениям? В идеале быть в браке и только в браке. Какие у неё могут сложиться отношения с Фроловым? Сегодняшний вечер показал – никаких. Абсурд даже думать о подобном. Ни единой точки соприкосновения. Два параллельных мира, не понимающих друг друга. Две непересекающиеся реальности.

Приснопамятная Золушка была дочерью придворного лесничего, а значит, урождённой аристократкой. Не пара принцу, да, и всё же предпочтительней педагога, живущего на две бюджетные зарплаты в квартирке, доставшейся от бабушки с дедушкой.

Автомобиль подъехал к подъезду Лиды, спугнув опешивших собачников, высыпавших к ночи на прогулку.

– Доброй ночи, – спокойно произнёс Фролов, Лида ответила в унисон:

– Доброй, – стараясь не думать о том, что три минуты назад руки Фролова почти бесцеремонно огладили бедро, скользнули на талию, а губы прошлись по шее, остановились у уха, заставив её сердце бухать, кажется, на весь салон. И, наконец, накрыли губы настойчивым поцелуем, вынуждая принять его.

Так бы всё и было, Лида ответила бы, она утопала в запахе, вкусе, тепле, в собственном томлении от близости Ивана… Ефремовича, но безучастный водитель на переднем сидении вводил в ступор. Люди, подобные Фролову, привыкли, что обслуживающий персонал – безмолвная мебель. Им не приходило в голову испытывать неловкость перед стулом и комодом, Лиде вот пришло.

Скинув в прихожей туфли, тут же стянув платье, она смотрела на то, что осталось от её попытки наладить личную жизнь. Целая пара обуви, в отличие от одной туфельки Золушки. Не так и плохо.

* Цитата из романа М.Е. Салтыкова-Щедрина «Пошехонская старина. Житие Никанора Затрапезного, пошехонского дворянина».

Глава 11

Настал день концерта в честь дня учителя. Месяц работы прошёл не зря. Малыши старались вовсю, читали стихи, разыгрывали сценки, средние и старшие не отставали. Родители и приглашённые педагоги искренне аплодировали юным артистам и Лидии Константиновне. Позже было чаепитие, радостное поедание тортов, домашней выпечки, в том числе Лидиной, поздравления в неформальной обстановке, довольные мордашки младших школьников и серьёзные – старших.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В итоге рабочий день затянулся, клуб Лида закрыла около девяти вечера. Погода стояла на удивление безветренная, небо, затянутое хмурыми тучами, не сыпало дождём, воздух будто застыл, чем-то неясным напоминая тёплый летний вечер. Будто бабье лето по ошибке заглянуло.

Накануне звонил Димка Мизурин, звал в кино. Вышла третья часть популярной франшизы, грешно пропустить первую неделю проката. Потом приятно провести время, прогуляться, сходить в ресторан. Лида отказалась, сослалась на мифическую занятость. Сил на второе провальное свидание за неделю не было. Почему оно должно быть безуспешным, она и сама не понимала, просто ограждала себя от очередного разочарования.

– Может быть, позже, – произнесла она вслух, давая про себя обещание, что обязательно воспользуется приглашением.

Смешно сравнивать Мизурина и Фролова. При всех очевидных плюсах Ивана Ефремовича, Димка давал ему фору хотя бы тем, что рядом с ним Лида не балансировала, как канатная плясунья, держа в одной руке зонтик, а в другой неразумно дорогую обувь.

Просто нужно время, чтобы выбросить из головы сомнительное приключение с представителем Форбс, тем более, за прошедшие дни он не давал о себе знать. Не звонил, не присылал сообщений. Очевидно, что вечер с чамрочной учительницей он посчитал ошибкой. Что ж, тем лучше для всех. И для Ивана Ефремовича, и для Лиды.

В конце концов, чем могла закончиться интрижка с Фроловым? Лишь большим разочарованием. Лиде хватало тех, что уже имелись в её жизни, незачем плодить очередные горькие выводы. Не для чего искать подтверждение тому, что и так известно. Приклеивать на доску визуализации очередную картинку несбыточного будущего.

– Лида! – услышала она окрик за спиной, как подтверждение собственным мыслям.

Зажмурилась, перевела дыхание, на секунду зацепилась взглядом за грязно-бурое граффити на обшарпанной стене пятиэтажки. Мелькнувшая надежда, что обозналась, ошиблась в тусклом освещение дворовой территории, растаяла. Неужели нельзя пройти мимо? Сколько лет прошло после развода? Семь? Восемь?.. Да, восемь.

– Здравствуй, Олег, – обернулась она, натянув дежурную улыбку. Взгляд невольно скользнул на стоявшую рядом с бывшим мужем девочку, похожую на своего отца. Те же карие глаза, нос с небольшой горбинкой, пухлые губы. Красивая девочка. Во второй класс должна перейти…

– А я думаю, ты, не ты? – восторженно проговорил Олег.

– Я, – кивнула она. Что скажешь? «Нет, не я»?

– А мы вот… – бывший показал глазами на коляску впереди себя, там устроился карапуз около двух лет, в синей шапке, наползающей на глаза, с огромным помпоном. – С Максимкой Сашу встречали с танцев, – кинул взгляд на дочку, без всякого интереса рассматривающую знакомую папы, крутя в руках голубой рюкзак с изображением балерин в воздушных пачках, больше похожих на фей или волшебниц.

– Молодцы, – интересно, что именно Олег ожидал услышать в ответ на свой отчёт?

– Жена неделю, как родила, так что пока всё на мне, – добавил он.

– Поздравляю.

– Девочку. Алёной назвали.

– Хорошее имя. Ты прости, я спешу. Ещё раз поздравляю.

– Спасибо. А я вот только вспоминал тебя, думаю, рядом живём, а не видимся никогда… Странно.

– Па-а-а-ап, – недовольно протянула Саша, не понимая, какую услугу оказывает Лиде.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Идём, идём, – поспешил ответить Олег, толкнул коляску впереди себя, напоследок окинув бывшую жену липким, как клейкая лента для мух, взглядом, останавливаясь на губах, бёдрах едва прикрытых курткой, ногах в узких брюках.

Лида поморщилась, развернулась, поспешила домой, мысленно отряхиваясь от встречи, клейкого взгляда, навязчивых воспоминаний. От жалких мыслей о несправедливости мироздания, понимания – что-то дало сбой, а она никак не могла понять, что именно. Ответить себе на простой вопрос: «Почему? Какого чёрта?»