– А кто ваш опекун? – спросил он. – И кстати, где он сейчас?
– У меня его вообще нет, – ответила она надменно. – По крайней мере, пока.
– Как же так?
– Я убедила судью, чтобы он не назначал мне опекуна, а позволил мне самой найти его в течение этого сезона.
– Почему судья должен назначить вам опекуна? Разве ваш отец не указал его в своем завещании?
Сара покачала головой:
– Папе не было необходимости писать завещание. Церковь полностью обеспечивала ему содержание. Никаких ценностей у него не было.
– У него были вы, – сказал Джарред. – Ему следовало устроить ваше будущее.
– Он ожидал, что я выйду замуж, Джейс. – Услышав в его голосе критическую нотку, она мгновенно ощетинилась и сердито сверкнула глазами. – В этом случае меня обеспечивал бы муж.
– Тогда какого черта вы не нашли себе мужа?
– Я всего неделю в Лондоне. Чего вы от меня ждали, Джейс? Что я стану бегать по городу и делать предложение каждому встречному мужчине?
– Нет, разумеется! – огрызнулся он. – Но за неделю вы успели повидаться с капитаном Говардом, лейтенантом Слейтером и лордом Диверсом.
– Капитан Говард послал мне письмо сразу после папиной смерти. Как и лорд Диверс. А с лейтенантом Слейтером я столкнулась случайно, когда гуляла в парке с Душкой.
– А это еще что за фигура?
– Спаниель тети Этты. – Она подняла на него взгляд. – Так что лейтенант Слейтер – единственный молодой человек, с которым я виделась за все это время… кроме вас.
– И он не постеснялся спаниеля предлагать вам такое! Вы – ветеран пяти лондонских сезонов, Сара. Вы, несомненно, знаете мужчин, которые подыскивают себе невест.
– Я ветеран только трех сезонов, включая нынешний, – поправила его Сара. – Один год тетя Этта была в трауре по своей кузине, а следующий папа болел плевритом. Мы тогда не приезжали в Лондон.
– Ну а другие два? – спросил Джарред. – Вы встретили кого-нибудь? Иди вам так трудно угодить?
– Трудно угодить? – Сара возвысила голос. – Мне совсем не трудно угодить.
– Тогда почему вы не вышли замуж?
«Потому что я ждала, что вы сделаете мне предложение!» Саре пришлось сильно прикусить язык, чтобы не выболтать правду и не столкнуться с еще одним разочарованием. И она ограничилась полуправдой.
– Потому что решила сама распоряжаться своей судьбой. – Она быстро взглянула на Джарреда. – Но я не могу начать свою карьеру… – Она замялась.
– Куртизанки, – закончил за нее Джарред.
Сара, кивнув, продолжала:
– …не имея никакого опыта, и я подумала, что вы проявите великодушие, – вставила она фразу, которую незадолго до того использовал Джарред, – и поможете мне обрести знания, в которых я нуждаюсь.
Пораженный упрямством девушки, досадуя на ее покойного отца, который умер и оставил без опоры в жизни своего единственного ребенка, возбужденный ее красотой сильнее, чем готов был это признать, Джарред взъерошил себе волосы, затем нагнулся и поднял с пола ее плащ.
– Я не могу исполнить вашу просьбу, Сара. – Он накинул бархатный плащ ей на плечи. Ткань была еще влажной, но Джарред аккуратно завязал бантиком ленты под ее подбородком.
Его отказ больно задел ее. Закусив дрожащую губу, Сара принялась считать удары стоящих на камине часов, чтобы немного успокоиться. Ее гордость валялась в пыли. Надежды на то, что Джарред Шеппердстон примет ее в распростертые объятия, рассыпались в прах. Но он не увидит, как она станет их оплакивать.
– Вы можете, – проговорила она укоризненно. – Только не хотите.
– Нет, не могу, – сказал он.
– Дело во мне? – спросила она, разглядывая плащ, который надел на нее Джарред. – Со мной что-то не так? Мне следовало что-то сделать иначе? Сказать? Надеть? – Она встретилась с ним горящим взглядом. – Я знаю, что моя ночная рубашка… не вполне… Наверное, ваши любовницы носят совсем другое белье, но я…
– Сара, вы и ваша ночная рубашка здесь ни при чем! – Он сглотнул, отчаянно пытаясь забыть, как влажная рубашка липла к ее телу. – Вы выглядите очень… очень даже… – Красивой. Соблазнительной. – Привлекательной.
– Вы находите меня привлекательной? – улыбнулась она.
– Очень, – честно ответил он.
– Тогда почему отказываетесь мне помочь?
– Сара, – начал он, стараясь говорить спокойно. – Постарайтесь же понять. Я джентльмен, и мне внушили с детства, что есть черта, которую джентльмен не может переступить. – Он улыбнулся ей. – Например, скомпрометировать дочь своего друга.
– И кто же учил вас этим правилам джентльменского поведения? – спросила она. – Может быть, ваш отец?
Глава 5
Джарред замер на месте, словно она ударила его. А Саре захотелось откусить себе язык, когда она увидела, как потемнело лицо Джарреда.
– Извините, – прошептала она, моментально пожалев о своей насмешке. Стыдясь посмотреть ему в глаза, она уставилась на свои домашние туфли. Словесные перепалки с ним были ей не в новинку, она и раньше вовлекала в них Джарреда. Но никогда она не стремилась причинить ему боль. Сославшись на грехи отца, чтобы уязвить сына, она хватила через край.
Эти слухи не были всеобщим достоянием, поскольку слуги Шеппердстон-Холла отличались верностью и защищали интересы Джарреда. Но некоторые люди в Хелфорд-Грин поговаривали, что пятый маркиз Шеппердстон был сиротой и унаследовал свой титул при неких весьма таинственных и драматических обстоятельствах. Произошло это в Лондоне, и подробностей Сара не знала, но наслушалась достаточно сплетен, чтобы, метнув в Джарреда стрелу, угодить в цель.
– Не нужно извиняться, – тихо сказал он. – Я, в самом деле, научился кодексу джентльмена благодаря отцу, хотя и косвенным путем. Но только потому, что ваш отец привил мне совершенно иные принципы. – Джарред протянул руку и приподнял Сарин подбородок, чтобы заглянуть ей в лицо. – И вас он учил тем же самым принципам. И теперь вы хотите им изменить?
– Да, хочу. – Сара увернулась от его руки.
– Почему? – Джарред сморщил переносицу. Она с детства отличалась упрямством, и Джарред видел, что в этом отношении она ничуть не изменилась. Сейчас перед ним стояла прежняя пятилетняя упрямица.
– Чтобы у тети Этты была крыша над головой, чтобы на столе была еда, а в камине огонь. – Чтобы избежать брака с лордом Данбриджем! Сара пошарила в кармане плаща в поисках визитной карточки, принесенной ей вскоре после похорон отца, пытаясь нащупать знакомые потертые края. Но в кармане было пусто! Она осмотрела пол, стараясь не выказать охватившего ее смятения. Карточка, за которую она цеплялась как за последнюю соломинку и которая являлась пропуском в пансион мисс Джонс для неустроенных женщин, пропала.
