Читаем без скачивания Телевизор. Исповедь одного шпиона - Борис Мячин

– А как ты считаешь, Магомет? – хан поманил меня к себе рукою.

– Осужденный преступник должен понести наказание, – сухо сказал я. – Ежели мы предадим магометанские законы, мы не будем более магометанами…

– К сожалению, в этом споре, – хан снова разгладил свои седые усы, – я на стороне моего друга барона Тотта. Милость хана к падшим важнее любых законов. Приказываю немедленно освободить нарушителя…

Я промолчал. Хан не желал ссориться с татарской знатью, давно переметнувшейся к московитам. Война была уже объявлена, и вопрос был только в том, как скоро мы проиграем эту войну.

Ночью меня снова вызвали в ханский шатер. Внутри шатра оливковым светом горели светильники, на столе была разложена большая карта, изображавшая Украину и Московию.

– Я позвал тебя затем, Магомет, – ласково сказал Кырым, – что одному тебе я могу поручить наиважнейшее предприятие. Необходимо отправиться на север и исследовать заставы московитов. Нужно найти слабое место в их укреплениях. Барон Тотт считает, что Руманчуф-паша сосредоточит войска в Украине и Новой Сербии, здесь, – хан ткнул нагайкой в Бахмут, – в то время как на востоке, под Рязанью и Воронежем, московиты не ждут нападения. Здесь давно нет никакой обороны, только старые, развалившиеся крепости, и я склоняюсь к мнению, что именно на востоке стоит нанести генеральный удар…

– Здесь живут простые, ни в чем не повинные люди, – грустно сказал я. – Настоящий магометанин никогда не будет воевать с женщинами и стариками. Но ежели вы хотите позабавиться, что ж, я поеду и проверю…

Я поклонился хану и вышел из шатра.

Тем же годом

В ответ же на твою просьбу рассказать подробнее об истории наших войн с московитами и о происхождении сего гяурского народа, сообщаю тебе, о великий султан Селим, что московиты являются младшей ветвью древнего украинского племени. Шестьсот лет тому назад Москва откололась от Киева и попала под власть татар, в Киеве же укрепились польские короли. Московские дуки сделали свою столицу открытой для всех, кто придерживался греческого учения, на деле или хотя бы на словах. Это пополнило ряды русской конницы самыми отъявленными разбойниками и негодяями со всего севера. Государство начало расти. Вскоре под властью Москвы оказались и другие русские дуки, вместе они освободились от власти татар. Однако Московия была далеко, скрытая лесами и туманами, и на нее долгое время не обращали внимания.

Но затем произошли события, заставившие всполошиться многие страны. В правление Сулеймана Великолепного московский дук Коркунчиван захватил Казань и Астрахань. Завоевав татар, Коркунчиван возомнил о себе многое и стал называть себя царем. Татары просили помощи у султана, но тщетно: Сулейман воевал с немцами и персами, и ему было не до войны с какими-то жалкими северянами. Только в 976 году, уже после смерти султана, Мехмед-паша Соколлу затеял поход на Астрахань. Целью похода было прорыть канал, который соединил бы Дон и Волгу и позволил турецким кораблям проникать из Черного моря в Хазарское, чтобы атаковать персидские крепости в Мазандеране и Азербайджане. Московиты казались досадной мухой, которую можно прихлопнуть одним ударом. Однако при ближайшем рассмотрении выяснилось, что муха стала шершнем, и другие шершни нападают вместе с нею. Московиты и пришедшие им на помощь украинцы окружили османское войско, хитростью захватили осадные пушки и начали расстреливать из турецких же пушек доблестных воинов султана, отважившихся на такой опасный и долгий поход. Вскоре началась война с крестоносцами за Кипр, и стало опять не до войны с московитами, а потом Мехмеда-пашу убил дервиш.

В дальнейшем был заключен мир, постоянно нарушаемый со стороны московитов казаками. В месяце мухаррам 1047 года казаки захватили Азов; это всё испортило. Одно дело – сабельные стычки в степи, и совершенно другое – нападение на крепость, находящуюся в собственности Порога Счастья; теперь, овладев Азовом, казаки могли беспрепятственно проходить на своих кораблях в море и грабить турецкое побережье! Султан Мурад, человек умный и жестокий, поклялся на Коране отомстить, но опять звезды были расположены на небе не в нашу пользу: армия была скована войной в Ираке и Армении, а вскоре султан умер.

Наследником Мурада стал его брат Ибрагим, схожий с братом разве что в своей жестокости, во всем же остальном не имевший ни ума, ни опыта управления государством. По его повелению была собрана огромная армия, состоявшая не только из янычар и татар, но еще из франкистанских наемников; эта армия была брошена под стены Азова. Казаки знали это и хорошо подготовились к осаде; в итоге стодвадцатитысячная армия натолкнулась на несколько тысяч закаленных бойцов, отбивавших один приступ за другим. Вскоре выяснилось, что янычары и наемники давно не получали жалованья, возникли трудности с провиантом, и осада была с позором прекращена. Сами казаки, впрочем, тоже покинули Азов по приказу Москвы: царь испугался большой войны с Порогом Счастья. Перед уходом казаки разрушили стены. А султана Ибрагима позже лишили власти и задушили янычары, которым он не платил жалованья.

Первая по-настоящему большая война Турции с московитами началась по вине украинского беклербека Дорошенка, признавшего своим повелителем султана Мехмеда[56]. Война с Польшей была успешной – после нескольких сражений поляки сдались, но потом армия наткнулась на московитов, успевших к тому времени арестовать беклербека и занять тогдашнюю казацкую столицу – Чигирин.

Подступивший к Чигирину с семидесятитысячной армией Ибрагим-паша, по прозвищу Шайтан, обнаружил в крепости несколько тысяч плохо вооруженных и голодных московитов, посмеялся и сказал, что воевать с ними будет завтра. Когда же настало утро и войска пошли на штурм, московиты неожиданно дали решительный отпор. Оказывается, ночью одному солдату привиделся чудесный сон: к нему явился московский святой; воодушевленные таким нелепым образом, московиты стояли до последнего; Ибрагим-паша скрежетал зубами. Тем временем подступила и главная московская армия. Ибрагим-паша был вынужден отступить.

Чигирин был взят только на следующий год. Московиты отступили за Днепр, разрушив, по своему обыкновению, город. Никогда еще войскам падишаха не приходилось сталкиваться с таким упрямым противником. По счастью, умным людям удалось отговорить визиря от похода на Киев; впрочем, это не спасло его от глупости; визирь начал войну с немцами, был разбит под стенами Вены, постыдно бежал через всю Венгрию и был задушен в Белграде шарфом[57].

Все это вместе привело к тому, что вместо обширных османских владений на севере образовался новый союз крестоносцев: немцы, венецианцы, поляки и, наконец, московиты, дотоле не стремившиеся к каким бы то ни было завоеваниям. Так, по недоразумению некоторых высокопоставленных лиц, пренебрежительно относившихся к Москве, Османская империя обрела хитрого, жестокого и хорошо подготовленного врага, отныне с жадностью взиравшего на величие Порога Счастья.

В заключение своего исторического отступления, о великий султан, скажу, что получив мою реляцию, хан Кырым отказался от нападения на Рязань и Воронеж, посчитав, что дорога слишком трудна, а тамбовский беклербек хорошо осведомлен о наших планах и подготовился к обороне.

– Всякий раз, когда я смотрю на тебя, – с усмешкой проговорил Кырым, – я думаю только об одном: вот человек, который вонзит мне кинжал в спину. Скажи мне, каково это, вернуться в страну своих праотцев…

– Московия не моя родина, – отвечал я, поклонившись ему в последний раз. – Моя родина там, где живет Аллах.

Часть вторая. Дар

Писано в Сен-Мало, зимой 1799/1800 года

Глава восьмая,

в которой мы с Иваном Афанасьевичем рассуждаем, есть ли жизнь на Марсе

Как изобразить чувства юного отрока, впервые привезенного из глухой деревни в столицу? Все вдохновляет и возбуждает его: невский ледоход, мосты, набережные, казармы; дворцы вельмож кажутся ему чертогами языческих богов, ветхий шлюп – Ноевым ковчегом; жадно вдыхает он влажный воздух; чайки, шпили, бастионы; всюду запах пеньки и финского дегтя; голова кружится, пузырится рубаха, сладкое сусло растекается по венам.

– Здесь впервые поставил Рюрик отеческие кущи, – говорит Иван Перфильевич, указывая пальцем на Галерную набережную, – а там, – машет он рукою в сторону Монастырки, – великий князь Александр Невский разбил шведского ярла Биргера; земли сии испокон веков были нашими; Петр вернул их под русскую длань.

Иван Перфильевич действительно был одно время кабинет-министром Екатерины, а теперь занимал должность управляющего придворным театром. На поверку он оказался еще бо́льшим чудаком, нежели Аристарх Иваныч. Сенатор считал, что все иноземные пиесы дурны только потому, что персонажи, в них действующие, носят нерусские имена. Галломанов вроде нашего Клемана он записывал в специальную книжечку и, если узнавал, что человек умер, вычеркивал; одних только Шуваловых в этой книжке было несколько поколений.