Мужчина вчера вечером принес Азуми и бросил на пол, как сломанную куклу из числа тех, которые выбрасывают в брак и считают некондиционным товаром. На стол он положил пакет с продуктами: хлеб, нарезку колбасы и кусок сыра. В пластиковых бутылках плескалась теплая вода. Он вышел, даже не посмотрев на Азуми.
Кацуми помогла доползти до кровати обессиленной женщине. Но самое странное было то, что Азуми улыбалась. На её обнаженном теле заметно прибавилось синяков, глаз почти не открывался, но женщина улыбалась.
До вечера в комнате царила относительная тишина. Азуми тихо бормотала под одеялом, а Кацуми писала. Сидела, поджав ноги, чтобы не касаться голыми пятками холодного пола.
Плечи грело одеяло. Она работала — была в своей стихии. Писала ровно до того момента, пока на экран не выскочило предупреждение о скором выключении ноутбука. Пришлось сохранить написанное и погасить рабочий инструмент.
Зазвучавшая музыка из «Пиратов Карибского моря» заставила Кацуми вздрогнуть — слишком уж неуместной она показалась в бетонной коробке. Азуми выглянула из-под одеяла и тоненько захихикала, когда в комнату вошел мучитель. На нем красовалась рубашка из синего шелка с кружевными манжетами, атласные штаны до колен, а также порыжевшие от времени ботфорты. Поверх рубашки надет очень пестрый жилет, сшитый из парчи. Все это дополнялось длинным, ниже колен, богатым кафтаном с длинными и широкими манжетами.
— Держи! — он бросил в сторону Кацуми сиреневый сверток, перевязанный тесьмой. — Надевай!
Стоило только женщине распутать веревку и разложить платье на кровати, как с её губ сорвался стон — такое же платье она описывала на Джессике. А мужчина копировал капитана Бертрана д'Анжелона — грубого и неотесанного мужлана…
— Я не хочу, — Кацуми отшатнулась от кровати.
— Я не спрашиваю тебя, хочешь ты или нет! Я сказал — надевай! Это был последний раз, когда я повторил дважды!
Рука мужчины скользнула в карман штанов. Кацуми вытянулась и встала на цыпочки, когда легкий разряд тока кольнул шею. «Король» чуть склонил голову к плечу и кивнул на платье. Боль от электричества тут же отпустила.
Азуми смотрела на то, как Кацуми одевает платье и превращается в прекрасный цветок фуксии. Цветок, которому скоро суждено быть смятым и брошенным на пол…
— Идем! Ты будешь повторять слова за Великим Духом! — сказал мужчина и кивнул на дверь.
— За кем? — переспросила Кацуми.
— Глупая королева! — бросила ей в спину Азуми. — Великий Дух читает наши новеллы, а мы произносим за ним реплики!
— Она права, ты будешь повторять слова женского персонажа, — мужчина пропустил Кацуми вперед.
Кацуми очень не хотелось покидать комнату. Конечно, в идеале она хотела оказаться отсюда как можно дальше, но твердая мужская рука подтолкнула в спину, и женщина выскочила наружу.
Снова коридор с толстыми трубами. Пока «Король» повернулся к двери, может…
Кацуми подхватила подол и побежала вперед по темному коридору. Мужчина огорченно хмыкнул за спиной и тут же удар током прервал бег Кацуми. Она упала как раз возле комнаты, из-за двери которой слышалась музыка из кинофильма «Пираты Карибского моря».
— Ты так спешишь оказаться на моей мачте? — донесся приближающийся мужской голос. — Похвально. Я доставлю тебе всё то удовольствие, которым ты наградила героиню.
Разряды тока заставляли Кацуми царапать бетон пола. Она силилась уползти, когда сверху на неё легло тяжелое тело, а твердый предмет, напоминающий полицейскую дубинку, потерся сквозь ткань о ягодицы.
— Я мог бы трахнуть тебя прямо здесь, отыметь во все щели, но тогда окажется, что зря писал программу. Пойдем, Джессика, — шепнул он на ухо.
— Я не Джессика. Пусти меня, грязный ублюдок! — прошипела Кацуми, пытаясь выбраться из-под мужчины.
— Тебе будет плохо, если ты не будесь повторять за Великим Духом.
Это было сказано таким тоном, что Кацуми замерла.
В одном из многочисленных шоу с ВВС она увидела интервью с маньяком-убийцей. Её тогда заинтересовала истинная подоплека его действий — почему он убивал и что хотел этим показать?
Дженшин плюнул и ушел в спортзал, чтобы не видеть хмурое лицо обычного человека по имени Джеффри Лайонел Дамери, не слышать его спокойный голос. А человек, защитивший докторскую диссертацию по химии, продолжал рассказывать, как находил в гей-барах своих жертв и приглашал их позировать обнаженными. Что он с ними делал потом…
Кацуми после этого интервью ещё долго снились кошмары, но самым страшным являлся его голос. Спокойный, невозмутимый, уверенный в своей правоте и не содержащий ни капли сострадания. Даже когда пришло известие, что его убил сокамерник, всё равно Кацуми порой снился этот психопат с наружностью обычного человека.
И вот сейчас она услышала такой же голос над своим ухом. Подобно кролику перед удавом, она замерла и позволила мужчине завести себя в комнату, из которой доносился соленый запах моря.
Глава 8
Дженшин не находил себе места. Он больным котом бродил из комнаты в комнату, пока не забылся коротким сном на диване в гостиной. В спальню он не заходил — там целая стена увешана семейными фотографиями и почти на всех Кацуми улыбалась.
Она улыбалась, а её глаза спрашивали: «Почему ты меня не ищешь? Почему сидишь дома и ждешь, пока прозвенит телефон и чужой человек расскажет о моей судьбе?»
Дженшину нечего было ответить на эти вопросы и поэтому он не смотрел в сторону фотографий. Не смотрел в сторону спальни.
Агент Кимура увела вконец опьяневшую Сэкико, которую перед этим все-таки стошнило на ковер Ямамотоов. Не нужно ей было разглядывать снимки найденных женщин. Дженшина самого едва не вырвало, когда увидел лежащих пленниц, очень похожих на узников фашистского концлагеря. На тонких кистях трупов поблескивали наручники, словно полицейские арестовали их за непристойное поведение в публичном месте. Словно эти живые скелеты промаршировали в будний день по Гиндзе.
На глаза Дженшина тогда навернулись слезы — он не хотел, но мозг сам нарисовал на одном из тел лицо Кацуми. Агент Кимура сказала, чтобы он не накручивал себя. Сказала, что главное полицейское управление найдет мужчину со снимков. Сказала, что оставит свой телефон, и разрешила Дженшину звонить в любое время, чтобы узнать о ходе расследования.
Дженшин кивнул в ответ и попросил её тоже звонить сразу, как только что-нибудь выяснится. Как только будет доступна хоть малейшая крупица информации.
Короткий сон прервался мгновенно, когда за дверью раздался шлепок, а после легкий удар в дверь.
С опаской и в тоже время с надеждой Дженшин подкрался к двери. Деревянная панель, вышедшая с конвейера «Доорс Саймонс», отличалась хорошим замком и прочностью мраморной плиты, но даже она не смогла помочь против ночного похитителя.
Сможет ли теперь?
И похититель ли за дверью?
Снаружи не раздавалось ни звука. Словно посетитель тоже подкрался и притаился. «Два человека у тонкой перегородки» — промелькнуло в голове Дженшина, и он на цыпочках отошел от двери.
Антикварный комод в гостиной имел не только винтажный вид, но и маленький секрет: если нажать на правый нижний угол и открыть левый верхний ящик, то сбоку выдвинется неприметная панель-ящичек. Ямамото никогда не думали, что оружие им пригодится, поэтому ящичек пустовал.
После пропажи Кацуми Дженшин предпочел всю жизнь хранить револьвер, изготовленный компанией «Кольт», чем в нужный момент оказаться вовсе без оружия.
Рифленая рукоятка удобно легла в ладонь Дженшина, и он ощутил небольшой прилив уверенности. Теперь его шансы против незваного гостя значительно выросли.
Он снова подкрался к двери, глубоко вдохнул и распахнул дверь.
За дверью никого не оказалось, зато на ступеньках лежала утренняя газета. Мальчишка-почтальон всегда раскидывал свежие новости в семь утра. По этому сорванцу можно было сверять часы. Дженшин взглянул на собственное запястье. Так и есть, пять минут восьмого.
