Читаем без скачивания Вкус полыни - Серж Бэст

И действительно, утром всем выдают пропуска, в соответствии с которыми разрешён выход в город в рабочие дни с 19.00 до 24.00, в предвыходные и предпраздничные дни с 17.00 до 24.00 часов.

И уже вечером этого же дня мы с Фаридом вновь берём курс на общежитие медицинского института.

На наше счастье Анжела находится на месте, и мы втроём идём в гости к Люсии. По дороге Анжела рассказывает, что её подруга живёт со старенькой мамой, которая в настоящее время лежит в больнице. Их фамильный род идёт от польских дворян и имеет два старинных герба. Один прадед у Люсии был директором самого крупного в России станкостроительного завода, а другой – прославленным комиссаром, которого белочехи расстреляли в городе Петропавловске-Казахском.

– Я в своё время от души повеселилась, узнав, что один из фамильных гербов её рода называется «ТРАХ», – говорит Анжела. – Люсии долго пришлось рыться в библиотеке, чтобы меня переубедить, что «трах» – это не то, о чём обычно подразумевают. На самом деле, это золотой коронованный дракон. На территории нашей страны её предки появились где-то в 1820 году.

– Может, пока не поздно, повернём назад, – смеюсь я, – а то вдруг польской дворянке не понравится, что к ней челядь без приглашения в гости пожаловала.

– Люсия не такая, она полностью обрусела, – закатывается в задорном смехе Анжела.

Доселе молчавший Фарид вдруг тоже отзывается юмором.

– Не пасуй, Семён, у меня предки из Золотой Орды, они покруче были, чем шляхтичи.

Нашу именитую особу застаём врасплох, она покрасила волосы на голове и не готова нас принять, в связи, с чем просит немного её подождать. Однако это обстоятельство вызывает у нас шквал новых вымыслов, от которых мы уже валимся со смеху, сидя на скамье у её дома.

Наконец, Люсия выходит к нам. Выглядит она великолепно. Вглядевшись в тонкие черты её правильного лица, я неожиданно для себя выпаливаю:

– А ведь в ней течёт действительно голубая кровь…

Люсия потупляет свой взгляд. Поняв, что своим высказыванием я привёл её в смятение, я ретируюсь и делаю комплимент по поводу её прически, но и этот мой ход был явно неудачным.

Тогда я и предположить не мог, что моя Люсия не приемлет никаких обсуждений её внешнего вида.

С Люсией мы теперь встречаемся почти каждый день уже на протяжении полугода. Проверкой наших с ней отношений становится одно курьёзное событие.

Простившись с ней, я иду на остановку автобуса, находящуюся у неё под окном. В ожидании автобуса смотрю в её окно на втором этаже, в котором появляется она, и мы ведём разговор на языке жестов, понятном только влюбленным.

Неожиданно сзади меня раздаётся неприятный мужской голос, направленный в мой адрес.

– Слышь, военный-обыкновенный, дай мне закурить.

Оборачиваюсь и вижу парня, выше среднего роста, лет тридцати, одетого не по сезону. Видимо, он вышел из близлежащих домов, чтобы стрельнуть сигаретку, – думаю я.

– Я не курю, – отвечаю ему и вновь поворачиваюсь к окну, у которого стоит моя возлюбленная.

Однако спектр настроений у этого ночного прохожего не ограничивается тем, чтобы найти закурить, он гораздо шире.

– Ущербный, что ли? – презрительно хмыкает он.

Я намереваюсь сказать ему, что думаю по этому поводу, но не успеваю повернуться к нему лицом, так как он боковым ударом в скулу сносит меня с ног.

Вскакиваю на колени и вижу, как летит мне в лицо его ботинок. Встречаю бьющую ногу перекрестием своих рук и резко выворачиваю ему ступню, он падает. Я набрасываюсь на него и наношу ему несколько ударов в область печени.

И тут я слышу пронзительный женский крик:

– Милиция! Милиция! Помогите!

В пылу схватки, я не узнаю этот голос, но потом меня буквально пронзает догадка – это кричит моя Люсия. Что с ней? – беспокоюсь я. – Почему она зовёт на помощь?

Я вскакиваю на ноги и вижу, что Люсия мечется в открытом окне и кричит:

– Помогите! Милиция! Милиция!

В следующее мгновение я получаю от своего противника удар по ногам и вновь валюсь на землю. Он бросается на меня, пытаясь нанести удары в лицо, но я готов к борьбе в партере и сразу оказываюсь в положении «сверху». Выпущенная мной серия жёстких ударов сверху в его голову приводит к нужному мне результату. Я встаю с противника, оставляя его лежащим на снегу, и бегу на помощь Люсии.

– Люсия! – кричу я, врываясь в приоткрытую дверь.

Она, заслышав мой голос, бежит навстречу.

– Что случилось? Почему ты звала милицию? – выпаливаю я сходу.

Она растерянно улыбается. И тут я понимаю, что она, таким образом, хотела отпугнуть от меня нападавшего.

– У тебя шинель вся в крови. Ты ранен? – спрашивает Люсия, в её глазах полный испуг…

– Нет, это не моя кровь, а того парня, который напал на меня, – говорю ей.

Люсия подходит к окну, чтобы закрыть его, и испуганно отходит назад.

– Ты убил того парня? Он до сих пор лежит недвижимый на снегу. – Ты убийца, Семён! – выносит она неожиданный вердикт.

Оглоушенный таким заявлением, я подхожу к окну и вижу, что «труп» уже встал на ноги и теперь мочится в углу автобусной остановки.

– «Труп» оказывает себе первую медицинскую помощь, – иронизирую я.

– Как это?

– Посмотри в окно и увидишь все сама.

– Фу! Я выйду и убью этого урода сама, – искренне возмущается Люсия, получив визуальное подтверждение моих слов.

– Люсия, я думал, что на тебя тоже кто-то напал. Поэтому я не мог вести с этим уродом душещипательные беседы, мне нужно было быстрее бежать к тебе…

– Да понимаю я всё, – тёплым голосом отзывается Люсия. – Я ведь тоже спасала тебя, зовя милицию на помощь. Думала, что он испугается и убежит. Что ему надо было от тебя?

– Сначала он спросил у меня сигарету, а потом у него появилось острое желание ободрать об меня свои кулаки. Нас, курсантов, мужское население города, особенно молодые парни, не очень-то любят. В начале этого года одного нашего парня какие-то отморозки зарезали и утопили его труп в проруби. Убийц до сих пор не нашли.

– Как страшно это слышать!

– Согласен, неприятно. Но что поделаешь, если даже твои коллеги хотели отлупить Фарида, несмотря на то, что принимали клятву Гиппократа, – смеюсь я…

– Ну, и вы защитники народа тоже не белые, пушистые, – парирует мне Люсия, – чуть, что сразу идёте в бой…

Глава седьмая

Палата №6

– Семён, дружище, дави его! Ещё немного и этот парень будет твой, – слышу я выкрики своих друзей из зала.

Я на борцовском ковре. Идут соревнования на первенство Сибирского военного округа. На последних минутах схватки, которую я веду с мастером спорта международного класса, мне удается взять его на «болевой». Однако мой противник имеет очень низкий порогом боли и необыкновенно сильный. Он достаточно легко уходит с «болячки» и кроме того удачно ловит меня на переднюю подножку. Схватка мной проиграна, но я не очень расстроен её результатом, потому как признаю, что противник намного сильнее меня.

В раздевалку иду не спеша, прихрамывая на левую ногу. Смотрю на своё колено, оно пугающе распухло.

Неужели порван мениск? – тревожусь я…

Окружной госпиталь Сибирского военного округа. В этом медицинском учреждении я нахожусь уже третьи сутки, в связи с предстоящей мне полостной операцией по удалению повреждённого мениска. Этот госпиталь примечателен тем, что в его стенах Антон Павлович Чехов написал свой известный рассказ «Палата №6».

Обнаружить место, где «воняет кислою капустой, фитильной гарью, клопами и аммиаком» я не рассчитываю. Однако «небольшой флигелёк» на территории госпиталя, где во времена Чехова находилась палата №6 для душевнобольных, я нахожу в первый же день пребывания. В нем ныне располагается «кожно-венерологический диспансер».

По иронии судьбы палата, в которой я нахожусь, значится также под номером шесть. Понятно, что палата №6 для хирургических больных, даже в далёком приближении не имеет ничего схожего с чеховской палатой №6 для душевнобольных. Тем не менее, она оставляет в моей памяти жить на долгие годы, шокирующие истории, которые мне поведали её обитатели.

В палате нас пять человек. Все мы военнослужащие Сибирского военного округа. Несмотря на то, что в палате один офицер, старшина-сверхсрочник, два курсанта и солдат, «дедовщины» в ней нет. Главной поведенческой нормой в палате нами признаётся негласный рейтинг заболеваемости, в соответствии с которым и строятся межличностные отношения её обитателей. Тем, кто стоит выше в рейтинге, всемерно оказывается посильная помощь теми обитателями палаты, у которых рейтинг ниже. В нашем понимании это есть самый человечный подход.

Самым несчастным по тяжести переносимого физического страдания единодушно признан Бекдурды, младший лейтенант, командир взвода связи. Он туркмен по национальности и призван служить в армию на два года после окончания института транспорта и связи в Ашхабаде.