Читаем без скачивания Вкус полыни - Серж Бэст

Через пару часов мы заканчиваем их кормление. Я иду за вилами, чтобы убрать в вольерах навоз. Неожиданно слышу душераздирающий крик Айзана. Оборачиваюсь. Вижу, он лежит в углу свинарника, и его с остервенением рвёт огромная свиноматка.

Кричу конвоиру:

– Стреляй в неё! Иначе она разорвёт его!

Но тот бледнеет, затем бежит к телефонной точке, чтобы связаться с караулом…

Я хватаю вилы и перепрыгиваю через ограждение. Сразу же бью вилами вбок рассвирепевшее животное. Вилы входят в тушу свиньи, как нож в масло, но это не останавливает её. Она резко отскакивает в сторону, вырывает тем самым вилы из моих рук, а затем устремляется на меня. Я едва успеваю перескочить через ограждение. Свинья вновь возвращается к Айзану.

Я хватаю другие вилы, вновь перепрыгиваю через ограждение и снова наношу свинье удар вбок. Свинья визжит и отступает в угол. Вилы, воткнутые ей вбок, держу в руках изо всех сил. Я скольжу по навозному полу вместе с раненым животным. Свинья постепенно затихает, и тогда я выпускаю вилы из рук и подхожу к Айзану. Вместе с подбежавшим конвоиром вытаскиваем его через калитку на улицу, на свежий воздух.

Айзан лежит на траве без сознания, весь в крови: у него огромная рваная рана икры и покусанные руки. Вскоре пребывает санитарная машина и увозит нас обоих в армейский госпиталь. После проведённого обследования меня выписывают из госпиталя, и я, не отсидев полностью своего срок на гауптвахте, возвращаюсь в роту.

На утреннем построении батальона комбат снова вызывает меня из строя и снимает с меня ранее наложенное им взыскание за проявленное мужество в период осуществления хозяйственных работ, а также от имени начальника училища награждает меня ценным подарком.

Я сдаю последний зачёт, и командование роты отпускает меня в двухнедельный зимний отпуск, о котором я даже и не мечтал.

Перед отъездом домой, нахожу в спортроте Шамиля и мы едем с ним в госпиталь, чтобы навестить там Айзана, которому сделали очень сложную операцию по сшивке кровеносных сосудов и телесной ткани. В палате у Айзана неожиданно для себя мы встречаем его многочисленных родственников, приехавших из Чечни.

Я никогда не задумывался над тем, кем являются по национальности Шамиль и Айзан, они были для меня обыкновенными парнями, которые, также как я, занимались вольной борьбой. То, что у них на родине исповедуется ислам, меня это не занимало, ибо мой близкий друг Фарид – татарин, его родители тоже почитают Аллаха. Однако Фариду это не мешает есть сало, к которому я абсолютно равнодушен.

Внешний вид отца Айзана – Аббаса, особенно его чёрная борода, внезапно будоражит потаённые во мне воспоминания о том, как я мстил «чеченам» и мне становится стыдно и неловко перед родственниками Айзана.

Шамиль рассказывает им как я спас Айзана от неминуемой гибели, и они чествуют меня, как своего национального героя. Его братья Хамид и Исмаил тут же называют меня своим кровным братом, а мать и сёстры принимаются угощать меня и Шамиля своими вайнахскими яствами.

Аббас же развязывает свой сидор и достаёт оттуда красивый глиняный кувшин с красным сухим вином. Он протягивает его мне со словами:

– Отдай, сынок, этот кувшин с прекрасным вином своему отцу и скажи ему, что он может гордиться своим сыном, как гордится им всё семейство Мурадовых, которое живёт в станице Ассиновской Чечено-Ингушской республики…

Появление меня на пороге дома является полной неожиданностью для моих родных. Мать, увидев меня, взмахивает руками и опирается на стену, чтобы не упасть.

– Тебя выгнали из училища? – Не обманывай, пожалуйста, меня, – говорит она и на её глазах выступают слёзы.

– Ты не поверишь, мама, но меня не выгнали, а наоборот наградили ценным подарком за проявленное мной мужество.

– Какое там еще мужество? – с укором говорит она. – О твоем мужестве мы прочитали с отцом в письме командира роты. Отец ездил к тебе, но ему сказали, что ты сидишь на войсковой гауптвахте.

– Я действительно сидел на губе. И хорошо, что я был там, иначе молодого парня загрызла бы освирепевшая свинья. Она напала на него, когда мы с ним кормили свиней. Я ей в бок воткнул двое вил…

– Ужас, какой! – взмахивает вновь руками моя бедная мать…

В дом входит отец и задает мне с порога тот же самый вопрос, что и мать. Я повторяю свой рассказ вновь. Однако по глазам отца вижу, что он тоже не верит мне. Тогда я достаю из своего чемоданчика костяные шахматы и книгу о подвиге генерала Карбышева, на внутренней стороне обложки которой надпись с печатью и подписью начальника училища, удостоверяющая факт награждения меня ценным подарком за проявленное мужество при выполнении хозяйственных работ.

На лице у отца появляется улыбка.

– Значит, беда прошла мимо тебя? – смеётся он.

– Ну, уж не совсем мимо. Я получил занозу в одно место, и мне пришлось сделать соответствующий вывод, – шучу я в ответ.

– Это хорошо, сын, что ты сделал должный вывод из всего, что случилось с тобой. Я горжусь тобой, хотя ты и заставил нас с матерью основательно поволноваться за твою судьбу…

Отец искренне тронут подарком. Мы усаживаемся за стол и открываем кувшин. Пьём вино и ведём разговор о том, что среди людей разных национальностей есть как хорошие люди, так и мерзавцы. Хороших людей значительно больше, и в их числе семейство Мурадовых, сходимся мы в едином мнении.

Глава пятая

В поисках подружки

– Ты идёшь сегодня на вечер? – спрашивает меня Фарид. – Комсорг батальона сказал, что будут девчонки-третьекурсницы из медицинского института, поэтому я уже чищу «пёрышки».

– Он всегда нас интригует, а на деле окажется, что придут снова те же самые девочки, которые постоянно ходят на вечера в училище со времён, когда оно ещё называлось «пехотным», – лукаво смеюсь я.

– Не хочешь идти, так сиди в казарме и жди, когда нам откроют «свободный выход в город», – ехидничает Фарид.

Среди нашего брата уже несколько недель не умолкают разговоры о том, что на четвёртом курсе у нас будет свободный выход в город. Более приятной сердцу новости и желать не надо. Где и в каких кабинетах зародилось это великолепное решение, никто из нас не знает, но мы догадываемся, что побудило высокое начальство к его принятию.

Для службы в войсках, находящихся за границей (Венгрия, Германия, Польша, Чехословакия), направляются только те выпускники училища, которые на момент выпуска создали свои семьи. Отцы-командиры с большими звёздами на погонах понимают, что молодому офицеру-холостяку, попавшему служить в отдалённый гарнизон, по понятной причине, невозможно найти спутницу жизни по месту службы. И это обстоятельство зачастую является предпосылкой для бытового пьянства среди молодых офицеров, хождению их по чужим жёнам, неслужебным контактам с местным населением, и увольнению, в конечном итоге, их с воинской службы.

Поэтому многие курсанты, которые возжелали попасть служить за границу, в спешном порядке решают задачу создания семьи. Первым у нас во взводе женится Жека Бабкин – любимчик командования роты, высокого роста спортивный парень, у которого по всем прикладным видам спорта разряды. Вторым женится Пашка Капчиц – ум, честь и совесть нашей эпохи, так кличем мы его, потому как он у нас единственный коммунист. Парень он явно неплохой, ему, как и мне тяжелее даются беговые виды спорта, но зато он превосходно играет на гитаре и великолепно поёт. Находимся в постоянном поиске своих «боевых подруг» и мы с Фаридом.

Фарид страстно желает попасть служить в группу советских войск в Германии (ГСВГ). Что касается меня, то я себя заграницей не тешу, потому как моя отсидка на гауптвахте закрывает мне туда дорогу. Меня ожидают забайкальские степи или туркменский песок. Тем не менее, я хочу создать семью, чтобы у меня, по выражению моей матери, «было все как у людей».

Вместе с тем найти милую, умную и порядочную девушку не так-то просто. Причин тому несколько. В увольнение ходят не все желающие, а лишь одна треть от списочного состава роты. При этом в списки на увольнение обязательно включают женатых, ибо таково требование приказа, а потом уж всех остальных. Поэтому мы с Фаридом чаще всего довольствуемся танцевальными вечерами, которые один раз в месяц проводит политотдел батальона для оставшихся в казармах курсантов…

– Девчонок явно маловато, но есть свежие лица, – делает вывод Фарид, оглядев зал. И тут же бросает мне: – Я пошёл, – и направляется в дальний угол зала.

Оставшись один, я оглядываюсь по сторонам. Девушек действительно пришло немного. Многие при этом не торопятся выразить себя в танце, они понимают, что у них есть выбор. Не тороплюсь и я, блуждая оценивающим взглядом по лицам девчат.

Но вот и я делаю первую попытку. Понравившаяся мне девушка хороша собой, она о чем-то живо беседует с подругой и при этом задорно смеётся. Держу курс на неё.