Читаем без скачивания Вкус полыни - Серж Бэст

Но вот и я делаю первую попытку. Понравившаяся мне девушка хороша собой, она о чем-то живо беседует с подругой и при этом задорно смеётся. Держу курс на неё.

– Извините. Я не танцую, потому как жду своего друга, – откровенно признаётся мне девушка, отклоняя мое приглашение.

Боковым зрением цепляю ещё одно миловидное личико и иду уже к этой девушке. Она тоже не танцует, причина та же – ждёт своего парня.

Что ж это такое? – досадую я. Не вечер танцев, а вечер чужих встреч!

Подходит Фарид, и я делюсь с ним своими впечатлениями. Он вызывается помочь мне через свою девушку, с которой только что познакомился. Она пришла на вечер с подругами.

Сработало. Девушка, с которой знакомлюсь, невысокого роста, хрупкая, с большими удивлёнными глазами. Такую девушку, как она, сложно разглядеть с первого раза. Ловлю себя на мысли, что она начинает мне нравиться, её хочется защищать, беречь. К тому же у неё небольшой, пухлый рот. Наверное, эти чувственные пухлые губки очень приятно целовать, – закрадывается в моё сознание шаловливая мысль.

Вечер подходит к концу, дежурный офицер извещает об этом в микрофон. Все устремляются в раздевалку, я помогаю своей новой знакомой надеть пальто, и мы выходим из офицерского кафе.

– Я хотел бы с тобой встречаться, – говорю я девушке.

– Наверное, я тоже, – отвечает она.

– Почему, наверное?

– Сейчас я об этом не хочу говорить. Время покажет…

У ворот КПП прощаемся, и я, внезапно набравшись смелости, целую её в щёку…

В казарму возвращаюсь вместе с Фаридом, он тоже, как и я, провожал свою девушку. По дороге делимся впечатлениями, и тут я понимаю, что я о своей знакомой, в отличие от своего друга, почти ничего не знаю, кроме её имени. Настроение сразу падает, я пытаюсь успокоить себя тем, что мне приблизительно известно место её проживания – это небольшая деревенька, примыкающая к аэропорту местных авиалиний.

– А ходят ли туда городские автобусы? – задаюсь я вопросом.

– Конечно, ходят, но тебе придётся эту девушку забыть, – говорит Фарид. – Это нереально – ездить на свидание за тридевять земель. У тебя на дорогу к ней уйдёт половина времени, отведённого на увольнение, и к тому же есть риск вообще опоздать из увольнения.

Я, молча, соглашаюсь с ним, вспоминая, что и девушка как-то неопределённо высказалась насчёт наших встреч.

– Видно, не судьба! – с досадой говорю я.

– Не грусти, Семен, по её прелестям. Я видел её. Таких девчонок, как она, на каждом шагу уйма, – смеётся Фарид. – К тому же спортсменам накануне соревнований противопоказано общение с женщинами. Ты забыл об этом?

– Не забыл. Помню, – отвечаю односложно я. – Соревнования у меня на следующей неделе.

Я не лукавлю. Соревнования по борьбе «самбо» на первенство города намечены в следующее выходные дни.

– Ты в вес свой вошёл? – интересуется Фарид. – Сколько ещё килограмм нужно тебе согнать?

– Пару килограмм. Сегодня после занятий иду с командой в городскую баню, там я с ними и расстанусь…

Однако не все так просто обстоит с гонкой веса. Как только мы выходим за КПП, выясняется, что никто из команды борцов, кроме меня, не собирается идти баню. Все сразу же разбегаются по своим делам и любимым девушкам. Я остаюсь стоять один на автобусной остановке в раздумьях, что мне делать, как убить три часа, отведённые на баню. И тут я вижу подъезжающий автобус, в маршрутном табло которого указано: «аэропорт местных авиалиний». Решение приходит сразу, и я, не раздумывая, сажусь в автобус.

Приехав в аэропорт, от работника порта узнаю, что нужная мне деревня находится по другую сторону лётного поля, и рейсовый автобус в эту деревню выполняется от автовокзала два раза в сутки. И я принимаю бездумное решение – идти в деревню напрямик, краем лётного поля. Перелажу через забор и держу путь в сторону светящих вдали огоньков.

Внезапно из темноты раздается окрик.

– Стой! Кто идёт!

От неожиданности я вздрагиваю, но быстро прихожу в себя. Грубый и решительный окрик часового, охранявшего стоянку вертолётов, лишь на мгновение прерывает моё движение.

– Мне нужно пройти в ту деревню, огни которой видны вдали, – говорю я часовому и показываю рукой.

Часовой остаётся неумолимым.

– Назад! Буду стрелять! – грозно звучит его предостережение.

– Стреляй! – говорю ему я ему в ответ и начинаю движение.

Часовой досылает патрон в патронник, звучно клацая затвором. Я напрягаюсь в ожидании выстрела, но меня не запугать. Игра со смертью начинается. В моих мозгах запускается последний отсчёт времени. Я всем своим существом ощущаю, как часовой целится мне в спину. Я жду его выстрел – сначала он будет вверх, а уж потом в мою спину…

Боже мой, что я творю, на мгновение мелькает просветление в моей голове. Ведь это не рулетка, в которую играли русские офицеры. Часовой просто убьёт меня, так, как это сделал недавно мой сокурсник. Тогда наш взвод находился в карауле. На пост с инженерной техникой забрёл пьяный бедолага, у которого, как потом, оказалось, было трое детей. На окрик часового он не остановился, и тогда наш, который мог одним ударом свалить его с ног, сначала сделал предупредительный выстрел вверх, как-то требовал устав, а потом, не раздумывая, выстрелил ему в спину.

В моей голове зреет упрямство, оно переполняет меня. Я не могу заставить себя остановиться. Поэтому иду на ватных ногах вперёд, в ожидании пули в спину…

Выстрела нет. Почему его нет? Какова прицельная дальность стрельбы из карабина? Триста, четыреста, пятьсот или более метров? – задаюсь вопросом я.

Однако это уже неважно, деревня рядом. Я слышу, как лают во дворах деревенские собаки. Останавливаюсь посредине пустынной улицы. Куда идти? Где живёт та, ради которой я только что играл со смертью?

Вижу, как ко мне быстро приближается светящаяся точка. Это велосипедист. Я окрикиваю его.

– В каком доме живёт невысокого роста, хрупкая девушка по имени Анна? – спрашиваю я мальчугана лет тринадцати.

– Вон там! В доме поодаль…

Мальчик указывает мне на большой деревенский рубленый дом, с резными ставнями и шиферной крышей, расположенный неподалёку от места, где мы с ним стоим. Я благодарю его и подхожу к калитке указанного мне мальчиком дома, во дворе злобно лает цепной пёс. На лай выходит сгорбленный дед, на ногах у него валенки, на теле куцый овчинный полушубок.

– Зачем, солдатик, пожаловал?

– Я пришёл к Анне.

Он понимающе хмыкает и ведёт меня в дом.

– Здравствуйте! – приветствую я сидящих за большим столом, накрытым клетчатой клеёнкой, двух женщин, играющих в русское лото.

Анна оборачивается и, узнав меня, тут же покрывается пунцовым цветом. Узнала! – отлегло у меня на душе.

– Я к тебе, – преодолевая комок в горле, говорю ей.

Она поднимается из-за стола, и мы идём с ней в её девичью комнату.

– Семён, я не ожидала увидеть тебя у себя дома…

– Извини, что пришёл без приглашения и в столь позднее время. Я сбежал в самоволку, так как очень хотел увидеть тебя. Ты мне очень понравилась…

– Семён, ты торопишь меня. Я не могу встречаться с тобой сейчас, хотя и хотела бы…

– Почему не можешь?

– Я обещала дождаться из армии парня. Он пишет мне письма почти каждый день. Их уже более двухсот. Я не могу его предать. Ты не веришь мне?

Анна лезет под стол и достаёт из картонной коробки пять пачек писем, перевязанных цветными ленточками.

– Ты его любишь? – спрашиваю я.

– Наверное, да.

– А я думаю, что нет. Иначе, зачем бы ты пришла к нам на вечер.

– Извини, Семен, что дала тебе надежду.

– Да ладно. Я всё понимаю. Я сейчас уйду.

Анна смотрит на часы с кукушкой, висящие на стене.

– Тебе ещё рано уходить.

– Как рано? – вспыхивает потаённая надежда внутри меня.

– Автобус будет через полчаса.

– А-а-а, будет автобус, – протягиваю я. – А я к тебе шёл напрямик, через лётное поле…

– По лётному полю нельзя ходить. Там вооружённая охрана. Одного нашего местного застрелили прошлой весной.

– Меня тоже хотел застрелить ваш часовой…

– Семён! Ты из-за меня мог погибнуть, – вдруг тихо заплакала Анна.

Я успокаиваю её, обнимаю за плечи и прижимаю её к себе, мои губы встречаются с её губами…

– Пора уходить, я провожу тебя до остановки, – шепчет она мне, отстраняясь от моих объятий…

Мой самоход остаётся для командования незамеченным, и вечером, после команды «Отбой», я восторженно рассказываю Фариду о моём необычном любовном приключении. Он, молча, слушает, а потом изрекает:

– Ты дурак, Семён. Тебя могли застрелить. Ты бы подумал о своих родителях. Бабы этого не стоят, чтобы за них получать пулю в лоб.

– Любимая женщина стоит того, – возражаю я ему. – За неё мужчина может отдать свою жизнь. Примеров тому в литературе описано много.