— О-о, по этому поводу я не волнуюсь. Так что ваша мама если и была права, то отнюдь не всегда.
Желудок Дэнни громко заурчал. Она посмотрела на землю под ногами лошади, думая, не спрыгнуть ли.
— Полагаю, упади я в обморок от голода и свались с вашего коня, вы тоже не взволновались бы. Пожалуй, даже и не заметили бы и не остановились.
— Разве только для того, чтобы помахать на прощание, — рассмеялся этот здоровый и сытый наглец.
Дэнни крепче сжала пальцы на седле, чтобы ни в коем случае не коснуться ненавистной спины, что бы ни вытворял конь.
— А вы не планируете остановиться хотя бы для того, чтобы попить воды? — не выдержала она наконец напряженного молчания.
— Впереди будет ручей. Моей лошади необходимо напиться. Можете воспользоваться такой возможностью, чтобы тоже напиться и перекусить.
Дэнни начинала ненавидеть не только самого шерифа, но и его лошадь и всячески успокаивала себя тем, что оба они везут ее домой.
Несколькими минутами позже за густым кустарником показался ручей, рассыпающийся на солнце тысячами бриллиантовых искр. Из-за засухи он был всего нескольких дюймов в глубину, но Дэнни все-таки решила выкупаться в его манящей воде.
Соскользнув со спины лошади, она устремилась к зарослям ежевики, подходящим прямо к кромке воды. Не желая пользоваться съестными запасами шерифа, она стала набивать рот ягодами, с наслаждением ощущая, как заполняется пустой желудок. Позади себя она слышала постукивание копыт лошади шерифа и ее фырканье.
Дэнни отошла подальше, крикнула: «Не смотрите в мою сторону!» — и, сбросив одежду, уселась на корточки в воде, обливая себя из ладоней. Мокрая и счастливая, она быстро оделась, и тут ей пришла в голову мысль, что шериф запросто может вскочить в седло и оставить ее в одиночестве. Внезапно раздался громкий ружейный выстрел. От неожиданности Дэнни поскользнулась и полетела в ручей, уже в одежде. Начала выкарабкиваться, и тут прогремел еще один выстрел. Она, вскочив на ноги, кинулась искать убежище по другую сторону ручья, где росла раскидистая сосна. Ветер обдувал мокрую одежду, и от этого по коже пробегал озноб. Выглянув из-за дерева, она увидела шерифа. Он опирался на приклад винтовки. «Все ясно, — решила Дэнни, — этот злюка Джейк пытался убить меня! Надо затаиться за толстым стволом сосны и дождаться его отъезда. Идти пешком, конечно, далековато, но это лучше, чем погибнуть от выстрела ненавидящего всю мою семью шерифа».
— Теперь можете выходить, мисс Сторм, — спокойным и добрым голосом окликнул ее Джейк.
Ее первым порывом было спрятаться получше, но потом до сознания дошла доброта его интонации.
— Я не могу ждать вечно! — нетерпеливо позвал он.
Вот и хорошо. Возможно, спокойный тон его первой реплики был всего лишь приманкой. Пусть уезжает. Она прислонилась лбом к жесткой коре. Теперь предстоит долгая дорога домой. Ну что равно она и одна добиралась бы обратно пешком.
Снова услыхав звук его шагов, Дэнни замерла. Шериф искал ее и, видимо, все больше злился.
— Проклятая тварь мертва, Дэнни! Выходите из своего убежища, вам уже нечего бояться!
Какая еще «проклятая тварь»? Дэнни осторожно высунула голову из-за дерева. Шериф стоял на том самом месте, где она недавно рвала ежевику, и у его ног валялась груда желтого меха… Все стало проясняться.
Дэнни вышла из-за дерева.
— Видите, он мертв. — Джейк пнул ногой животное с желтой шерстью.
— Кто это?
— Горный лев. Когда вы ели ягоды, он нацелился на вас.
Ошеломленная, она зашла в ручей и смотрела на огромную желтую кошку, не замечая, как промокают ее дорожные башмаки.
— Вы убили его?
— Мой конь мог бы справиться с ним и сам, но этот клыкастый хищник оказался вне пределов его досягаемости, — сказал Джейк, похлопывая по загривку фыркающего коня.
Дэнни обругала себя за глупость. Она подозревала шерифа в зловещем замысле не хуже простодушного младшего братца, а шериф в это время спасал ее от острозубого льва, хоть и небольшого, но с железными челюстями!
Перед глазами заплясали яркие огоньки, и Дэнни почувствовала, что колени подгибаются от слабости. Она услышала быстрые шаги шерифа, протянула руки, чтобы опереться на него, но ноги совсем ослабели, и Дэнни стала сползать вниз, не в силах удерживать себя в вертикальном положении. Твердая рука поддержала ее, не дав еще раз погрузиться в холодную воду. Дэнни с трудом подняла отяжелевшие веки, чтобы заглянуть в темно-карие глаза под черными ресницами. Теперь Джейк показался ей совсем другим — добрым и надежным.
— Все в порядке? — спросил он, ласково ей улыбаясь.
Дэнни перевела взгляд с его глаз на чуть вздернутый нос и полные губы. Его рот всегда казался ей жестким, непримиримым, а с близкого расстояния представился мягким и нежным. Она не могла оторвать взгляда от этих манящих губ.
Джейк на руках вынес ее из ручья, поставил на ноги и, поддерживая за плечи, склонился к ее лицу. Дэнни поняла, что он хочет поцеловать ее, и не стала отстраняться. Все ее чувства всколыхнулись от его близости, словно от легкого вина. Поцелуй Джейка был нежным, почти заботливым. Волна тепла разлилась по всему ее телу. Дэнни прильнула к нему, обнимая снизу за плечи. Он прижал ее крепче, и поцелуй стал более настойчивым…
Неожиданно позади них раздались шаги, и они отпрянули друг от друга. Глянув через плечо шерифа, Дэнни увидела на коне знакомую фигуру. Какое-то мгновение ушло на окончательное прояснение. Это был отец! Дэнни испугалась, увидев выражение его лица, и сделала то, что пришло в голову как самооправдание, — отвесила шерифу пощечину.
Отец поднял ружье:
— Как вы полагаете, приятель, мне застрелить вас без объяснений или подождать, что вы скажете по поводу происходящего?
5
Джейк въехал в Шейди-Галч с прямой спиной и гордым взглядом. Эта его парадная выправка никак не соответствовала ситуации, ибо ехал он под прицелом охотничьего ружья Дрейфуса Сторма. За спиной Сторма сидела поникшая Дэниэлла, ее мучали угрызения совести. Остались позади не заслуженная Джейком пощечина и подробный рассказ дочери отцу о мстительном шерифе, заточившем братьев в тюрьму без всяких на то оснований.
К концу этого драматического рассказа Джейк уже не злился, а сочувствовал девчонке. Глаза ее все больше наполнялись отчаянием, а щеки становились все краснее.
Джейк по опыту работы в полиции знал, стоит только дать возможность женщине единожды солгать, как она наврет с три короба, лишь бы только выпутаться. А быть застигнутой с мужчиной, засадившим за решетку двух ее братьев, — достаточно серьезное основание для самой изощренной лжи.
