— Да-да, ты останешься с нами, — захлопала в ладоши Луиза. — Это замечательно — иметь в доме спокойную, молчаливую, послушную девочку!
Дэнни крайне удивилась произведенному ею впечатлению, но разубеждать милых сестер не стала.
Луиза и Мэйбл уже вскочили и понеслись куда-то, когда Дэнни собралась с духом и ответила на их приглашение:
— Спасибо, но я не могу остаться у вас.
Уже с порога Луиза обернулась и сказала:
— Никаких возражений! Мы пригласили тебя, дорогая, и считай это за честь. Далеко не всякой юной барышне мы позволяем остаться у себя на несколько дней.
Дэнни с сомнением смотрела вслед удаляющимся женщинам. Конечно, отсюда легче навещать отца и братьев, но жить в чужом доме она не привыкла, не знает даже, каким образом здесь можно принять ванну.
Поспешив за сестрами, она догнала их на лестнице. Они на ходу обсуждали, какого цвета белье ей постелить.
— Подождите! Я очень ценю вашу любезность, но, право, не могу доставлять вам столько хлопот, — почти со слезами в голосе прервала она их спор о цвете наволочек.
Сестры обменялись странными улыбками и продолжали подниматься по лестнице.
— Вопрос решен, моя дорогая, — заявила Луиза, глядя сверху на остановившуюся в растерянности Дэнни.
6
Яркий солнечный свет пробивался сквозь занавески и играл на лице Дэнни. Эти веселые лучики разбудили ее, и Дэнни стала прислушиваться к шуму, доносящемуся снаружи. Городок просыпался. Начиналась обычная дневная жизнь.
Если она и в самом деле останется у сестер Меривэзер на несколько дней, то надо забрать из дома необходимые здесь вещи. Но первым делом ей следует навестить отца и братьев. Может быть, они придумали, как выбраться из тюрьмы. Сама она не смогла ни до чего додуматься.
Сев на широкой и мягкой постели, она потянулась, а затем с беспокойством широко раскрыла глаза. В дальнем углу ее спальни стоял рыцарь, закованный в латы, и смотрел прямо на нее. Дэнни не сразу сообразила, что это не живой стражник, а лишь пустотелые латы.
Переведя дыхание, она подумала, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к странностям дома Меривэзеров, впрочем как и самих его обитательниц. Вчера ей показалось неловким спросить о ванной комнате или о чем-то подобном, и она лишь сполоснула лицо под рукомойником на кухне. Дэнни с обидой подумала тогда, что если бы она принимала сестер в своем доме, то обязательно позаботилась бы об этом. Но когда она вошла в отведенную ей спальню, оказалось, что ее обида ни к чему: здесь уже все было приготовлено для вечернего омовения.
Пока Дэнни спала, словно по волшебству вновь наполнились горячей и холодной водой кувшины, стоявшие на низкой скамеечке, и вернулся на место большой удобный таз, в который можно забраться с ногами. Дэнни помылась, жалея об отсутствии любимой кухарки, исполнявшей у них обязанности горничной, расчесала перед зеркалом свою густую рыжую гриву и — увы! — облачилась в прежнюю, весьма далекую от чистоты, «походную» одежду.
Спустившись вниз и проходя по коридору, она издали услышала голоса сестер, спорящих на кухне. Они обсуждали, причинит ли физическую боль молния, если она попадет в человека, но заряд не окажется смертельным.
— Откровенно говоря, сестра, небольшой заряд электричества только прибавил бы жизни твоим бледным щекам, — сказала более румяная из них, Мэйбл.
— А тебе с твоей слишком белой кожей он придал бы оттенок легкого загара, что тоже неплохо, — ответила блондинке черненькая Луиза.
Проверив, хорошо ли у нее заправлена в брюки кофточка, Дэнни толкнула дверь в кухню и поздоровалась:
— Доброе утро, мисс Мэйбл и мисс Луиза! — Но тут же смутилась: вдруг Луиза обидится, почему на первом месте не она, и повторила в обратном порядке: — Доброе утро, мисс Луиза и мисс Мэйбл! — При этом от смущения она смотрела на пол.
— Доброе утро!
Ей ответили не два, а три голоса. Неужели тут еще один попугай, теперь уже с низким и красивым тембром?
Подняв голову, она окаменела. За обеденным столом сидел шериф. Его вилка замерла над тарелкой с оладьями.
— Что это вы здесь делаете? — почти с негодованием спросила Дэнни, испугавшись, что он обнаружил ее местопребывание и намерен наконец присоединить к остальным членам семьи.
Шериф прищурился:
— Этот вопрос я собирался задать вам.
— Проходи, проходи! Садись, дорогая! — проворковала от плиты Луиза. — Сейчас я подам тебе тарелку.
Мейбл возилась у столика в углу, разливая по вазочкам сметану и другие приправы к оладьям.
Джейк смотрел на еще более похорошевшее со времени их разлуки личико рыжеволосой лгуньи, не понимая, откуда она взялась. На ее приветствие он ответил почти механически, еще не поняв, что это она, за что и получил грубую реплику в ответ.
Дэнни расценила его пристальный взгляд как попытку смутить ее. Гордо подняв подбородок, она выдвинула стул и села рядом с ним.
— Дэниэлла, — проговорила Луиза, не поворачиваясь от плиты. — Ты знакома с шерифом Джейком Килли? Он оказал нам честь, согласившись отдыхать здесь от изнурительных дежурств в нашем беспокойном городе.
Дэнни про себя отметила, что слово «честь» нередко используется сестрами; только приглашение в их дом самой Дэнни сопровождалось словами о чести для нее, а Джейк, оказывается, сам оказывает им честь своим присутствием.
— С радостью сообщаю вам, шериф, — сказала Мэйбл, — что мы пригласили пожить у нас и Дэниэллу.
Шериф явно был обескуражен.
— Замечательно! — не сразу откликнулся он. — И кому пришла в голову такая светлая мысль? Может быть, моему помощнику Бэну?
— Ну что вы! Мы еще не поставили Бэна в известность, — простодушным тоном заверила Мэйбл. — Вы ведь знаете, что мужчины семьи Стормов оставили бедную девочку одну в пустом доме. К тому же их дом расположен на окраине…
— А кто знает, какие мошенники могут забрести туда, где, как всем известно, живет в одиночестве юная барышня. Их кухарка и конюх уходят ночевать к себе домой, — добавила Луиза.
— Мы с радостью будем заботиться о ней, пока вся ее семья опять не будет в сборе, — заверила Мэйбл.
Шерифу стало ясно, что в недрах приютившего их с Бэном дома созрел заговор в защиту семейства Стормов. Под видом простодушных реплик сестрицы намекают ему на то, что это по его вине бедная беззащитная девочка оказалась одна как перст во всей вселенной. Следовательно, в чем его забота? Выпустить ее родных как можно быстрее, да еще и извиниться перед малюткой. Знали бы они эту малютку так, как узнал он за считанные дни!
Беззащитная девочка между тем, сидя под боком у обездолившего ее шерифа, как ни в чем не бывало уплетала оладьи со сметаной и вареньем.
