— Но ведь я говорю о леди!..
Под непрерывный щебет сестер Дэнни последовала за ними, стараясь не глазеть по сторонам на разные диковинные вещицы. Войдя в гостиную, она едва удержалась, чтобы не потрогать золоченые кисточки на шторах.
— Не трогать! — прозвучал чей-то резкий, скрипучий голос.
Дэнни вздрогнула от неожиданности и повернулась к сестрам, уже усевшимся на плюшевый диванчик. Неужели это произнесла одна из них, нарочно изменив голос? Дэнни слышала об их эксцентричности, но не знала, в чем она заключается.
— Харвэй! — с укором произнесла Луиза, глядя в противоположный угол комнаты. — Стыдно быть таким невежливым! Дэниэлла может трогать все, что ей нравится.
— Не трогать! — снова проскрипел голос.
Дэниэлла увидела золоченую клетку и в ней — красно-зеленого попугая с пушистым хохолком. Она уставилась на птицу, стараясь понять, действительно ли попугай делает ей замечания, или это просто фокус.
— Маленькие блестящие глазки! Маленькие блестящие глазки! — сообщил попугай, глядя на Дэнни яркими бусинками глаз. Видимо, таким образом он знакомился.
— Хорошо, хорошо, ты представился. Но, пожалуйста, обойдись без замечаний, иначе тебя придется удалить из комнаты, — предупредила птицу светленькая сестра, Мэйбл. — Присаживайся, Дэниэлла. Не могу припомнить, когда мы принимали тебя у нас дома в последний раз. А ты, сестра, не помнишь?
— А я уверена, что никогда не принимали, — улыбаясь, проговорила черненькая Луиза. — Сколько ложек сахара ты предпочитаешь?
Дэниэлла прошла по ковру к столику возле плюшевого дивана и села в кресло, по форме и отделке гармонировавшее с диваном.
— Одну, наверно, — ответила она и приняла чашку из рук черненькой.
— Расскажи нам, как поживает отец, — любезным тоном сказала блондинка Мэйбл. — Насколько мы знаем, он устал ждать землемера и отправился за ним сам.
— Да, именно поэтому я и…
— Боже, Мэйбл! Ребенок абсолютно не имеет желания говорить о семейных делах и о золоте. Вероятно, она пришла к нам по важному делу, а ты не даешь ей и рта раскрыть, — проговорила черненькая с невероятной быстротой, — впрочем, с такой быстротой они вели все свои диалоги.
— Я не даю ей рта раскрыть? — возмутилась беленькая. — Ты сама беспрестанно трещишь, с тех пор как барышня переступила порог. А золото — не такая уж пустяковая вещь. Помнится, папа говорил, что оно служит базой для счастливой и здоровой жизни.
— Папа такое говорил? Да ты все перепутала! Он утверждал, что золото является причиной всех бед. Оно превращает святых в грешников, а грешников — в приспешников дьявола.
— Не могу с этим согласиться, — заявила Луиза, — даже если папа когда-нибудь и говорил такое. У меня свое мнение, и я имею на него право. Все-таки это свободная страна.
— Свободная страна! — повторил резкий скрипучий голос.
— Тшш! — прикрикнула Луиза на птицу.
Наступила пауза, и Дэнни подумала, не пришла ли ее очередь высказаться. Она знала сестер только по церкви, но их доброта была широко известна в городе. И сейчас Дэнни очень надеялась, что они предоставят ей шанс попросить их об одолжении еще до наступления утра.
— Ты славная девочка, — похвалила Луиза так и не произнесшую почти ни слова Дэниэллу. — И очень спокойная. Взгляни, какая она спокойная, Мэйбл.
— Не бойся высказывать свои мысли, дитя мое, — нежно улыбнулась ей Мэйбл.
Дэнни воспользовалась паузой и вступила в разговор:
— Я хотела попросить вас об одном одолжении. Не могли бы вы какое-то время кормить мою семью в тюрьме? Носить им горячую еду из дома очень далеко.
Женщины нахмурились, и Дэниэлла уже пожалела о сказанном, боясь, что затронула их социальный статус.
Первой заговорила беленькая, Мэйбл:
— Сестра, я правильно ее поняла?
— Кажется, она хочет, чтобы мы готовили обеды в тюрьме, — неуверенным тоном произнесла черненькая.
— Но я не помню, есть ли там плита, — пожала плечами блондинка. — Почему она не хочет, чтобы ее родные ели дома?
— Я очень хочу, чтобы они ели дома! — удивляясь их непониманию, воскликнула Дэнни. — Но это пока невозможно. — И вспомнила тот случай, о котором многие говорили с восхищением до сих пор. — Когда Смита Андерсена посадили в тюрьму на два дня… Помните, после того как он напился в салуне и устроил стрельбу? Вы тогда готовили ему еду и носили в камеру.
Сестры обменялись смущенными взглядами.
— Дэниэлла, — осторожно произнесла Луиза, боясь обидеть девочку, — а почему твой папа и братья предпочитают питаться в тюрьме, а не дома?
Дэнни удивленно моргнула. Как, разве они не слышали, что вся ее семья в полном составе за решеткой? Ей казалось, что известие об этом событии уже дошло даже до Денвера. Да и сама она только что об этом сказала. Но если они не поняли, придется объяснить еще раз.
— Новый шериф посадил в тюрьму Дугласа и Донована, а совсем недавно упрятал туда и отца.
Сестры раскрыли рты от удивления.
— Вот тебе и распрекрасный мальчик Килли! — пробормотала Мэйбл.
— Этот распрекрасный мальчик Килли оставил меня одну в пустом доме, — обиженно произнесла Дэнни.
— О моя дорогая! — Луиза встала и прижала ее голову к своим шуршащим юбкам. — Это действительно ужасно!
— Просто ужасно! — подхватила Мэйбл. — Это напоминает мне тот случай, когда Уилбой Барнс катался по улице на сбежавшей свинье. Вспоминаешь, сестра?
Луиза кивнула.
— Уилбой хотел линчевать ее, — продолжала Мэйбл, — а наш отец пожелал выкупить бедное животное и не позволял Уилбою притрагиваться к нему.
— Отец тогда заплатил пять долларов.
Дэнни не могла понять, какое отношение имеет эта свинья к ее рассказу, и переводила взгляд с одной сестры на другую.
— Ваш отец заплатил пять долларов за то, что защитил свинью? — наконец деликатно поинтересовалась она, решив, что Мистера Меривэзера, видимо, тоже арестовали в ходе истории со свиньей.
— Ну что ты, девочка! — рассмеялась Мэйбл, а Луиза отошла от Дэнни и уселась на прежнее место. — Отец заплатил пять долларов штрафа за то, что запустил в Уилбоя бочонком из-под пива… О, конечно, мы будем готовить обеды для твоей семьи. Все мы настрадались из-за самоуправства полицейских. Правда, нам с Луизой казалось, что эти двое совсем другие.
— Несомненно, эти двое выглядят совсем другими… Но все равно мы не можем оставить девочку в пустом и темном доме, ведь так, сестра?
— Думаю, ей лучше пожить пока у нас, поближе к тюрьме, а значит, и к своим родным, — решительно заявила Мэйбл.
— Да-да, ты останешься с нами, — захлопала в ладоши Луиза. — Это замечательно — иметь в доме спокойную, молчаливую, послушную девочку!
