Маку Фейя, безнадёжно заражённому местной жизнью, было не суждено проникнуть на станцию дальше, чем ангар для роботов. Его тело наводнили полчища микробов Исис; по сути оно превратилось в чрезвычайно опасное биологическое оружие. Пока он умирал — мучительно, но, по счастью, скоротечно, — Элам Мейзер воспользовалась помощью дистанционно управляемых медицинских роботов для того, чтобы ввести ему успокоительные и анестезию. А потом, прежде чем вновь вынести тело за пределы станции, извлекла наиболее существенные образцы тканей и поместила их в перчаточные боксы.
Зоя не стала всматриваться в тело слишком уж пристально. Скафандр биологической защиты с Мака Фейя сняли, чтобы использовать в будущем, а труп завернули в белую простыню в попытке придать ему более достойный вид. Но было видно, что с умопомрачительной скоростью пожираемое микроорганизмами Исис тело расплывается под саваном, превращаясь в вязкую чёрную жидкость. Точь-в-точь как мышь генетической линии «СИБА-37», подумала Зоя. Она выпрямилась на стуле, пытаясь не дать себе посчитать эту смерть несчастным предзнаменованием. Скорее, это предостережение: с биосферой Исис шутки плохи. Но здесь нет ничего злого, нет преднамеренной атаки на человека. Проблема не в Исис, а в человечестве. Мы слишком хрупкие, подумала Зоя; мы развились в более юной и менее конкурентной биологической среде. Здесь мы младенцы.
Когда до Исис добрались первые зонды, люди прилагали серьёзные усилия к тому, чтобы защитить планету от заражения. Но оказалось, что нет такого земного организма, которого биосфера Исис не смогла бы удержать и поглотить; мириады местных ферментов и ядов в два счёта разрушают хрупкие белковые оболочки земных форм жизни. И смерть Макаби Фейя — очередной пример того, что Исис действует так, как должна.
«Планета тебя не ненавидит, — как-то сказал ей Тео. — Но близость к ней фатальна».
Зоя перенесла внимание с тела на лесные заросли на фоне похоронного ложа. Деревья были лохматыми, с тонкими стволами. Ветки они вздымали вверх, словно зелёные руки. В конечном счёте это её царство — или скоро будет. Большую часть жизни она готовилась к длительной изоляции в девственных лесах Исис. Если тот или иной местный вид не получил названия, она сможет назвать его сама; она сможет даже выдвигать бинарную номенклатуру для родов и семейств. Но это не учебник, не архив файлов и не симулятор. Реальность того, что видела сейчас Зоя, внезапно накрыла её с головой, несмотря на скученную безопасность общего зала: листву качает настоящий ветер, на лесную подстилку падают реальные тени. Зоя оказалась в нескольких тонких стенах от Исис — наконец-то, наконец.
И — рядом со смертью. Самой настоящей. Глубина эмоций в зале устрашала. Дитер Франклин опустил голову, пряча слёзы; Элам Мейзер откровенно плакала, и в этом она была не одинока.
Две тайны, подумала Зоя. Исис и горе. Из них Исис казалась ей более понятной. Как бы почувствовала себя Зоя, если бы умер кто-то из её близких? Но у неё нет близких, никогда не было. Только Тео, строгий и отчуждённый, как птица с чёрными крыльями. Её наставник, её спаситель. Что, если бы там лежало тело Тео? Тогда бы она заплакала? Будучи ребёнком, Зоя частенько плакала, особенно в детском доме в Тегеране; о том времени остались только смутные воспоминания. Из этого детского дома Тео её и вытащил. Без Тео… да, без Тео она бы пропала.
Была бы свободной, прошептал предательский голосок в голове.
От этой мысли стало неуютно.
Тэм Хайс, высокий и мрачный, в официальной униформе Ямбуку, произнёс краткую, но достойную речь в память об усопшем. Затем молодой биохимик по имени Амбросик, после смерти Мака последний реформатский мормон на Ямбуку, прочёл формальную молитву о покойном.
По незаметному сигналу роботы полили ложе смесью углеводородов и подожгли снопом искр. Внешний микрофон с ужасающей чёткостью передавал звуки — гудение пламени и неторопливое потрескивание горящей древесины.
Жар высоко вздымал в воздух пепел от Макаби Фейя. Ветер уносил дым прочь. Фосфаты, оставшиеся от него, удобрят почву, подумала Зоя. Сезон за сезоном, атом за атомом, биос получит его без остатка.
* * *
Зоя была направлена на Исис специально для проекта по глубокому погружению. Но до того дня, как она шагнёт за пределы станции, Зоя оставалась сотрудником Ямбуку и должна была найти себе применение. Она не была ни микробиологом, ни инженером, но вокруг хватало и обычной работы — менять фильтры, проводить инвентаризацию грузов, составлять расписания работ. Зоя с готовностью соглашалась их выполнять. И день за днём, по мере того, как проходил шок от смерти Мака Фейя, Зоя чувствовала, что становится… кем? Если и не членом семьи Ямбуку, то в любом случае полезным подспорьем.
Со дня похорон минула неделя. Сегодня Зоя потратила на инвентаризацию восемь часов, а это серьёзная физическая нагрузка, несмотря на помощь грузовых роботов. Затем девушка спокойно пообедала в столовой и вернулась в свою ячейку. Больше всего ей хотелось принять горячий душ и пораньше лечь спать. Но только она задала температуру воды, как в дверь постучала Элам Мейзер.
Элам была одета в свободные палевые шорты и блузку — послевахтенную одежду, — а её улыбка казалась искренне дружелюбной.
— У меня разнарядка работ на завтра. Думала, вдруг ты захочешь взглянуть. Или просто поговорить. Ты не занята?
Зоя пригласила её войти. Ячейка Зои была небольшой, в ней были только постель и письменный стол, да одна стена с функцией экрана. Раз в месяц или около того, по парам связанных частиц с Земли передавали сжатые сводки земных развлекательных программ. Сегодня большинство сотрудников станции собрались в общем зале для просмотра свежего выпуска «Новосибирск вкратце». На свой экран Зоя настроила вид со внешней камеры; единственное шоу, которое она хотела видеть — навевающий дрёму полумесяц луны Исис, летящий по небу меж звёзд южного полушария.
Элам, высокая даже по койперовским меркам, руки в боки вошла в её комнату столь же бесцеремонно, как входила во все прочие.
— У меня нет особого настроения развлекаться, — сказала она. — У тебя, похоже, тоже.
Зоя не знала, как на это ответить. В общении с нею Элам не выпячивала свою должность, но она была в числе ключевых сотрудников Ямбуку, подчиняясь только самому Тэму Хайсу. Дома всё было бы ясно: подчинённые менеджеры слушаются её, а она слушается своих начальников — и все слушаются Семьи. Просто.
Элам уронила на стол листок с разнарядкой.
— Когда приходит пакет развлекалова, станция замирает.
— Говорят, в сегодняшней — отличные танцы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
