Однако ослабление религиозных чувств вовсе не избавляет нас от страха перед призраками. После наступления темноты рациональный разум не всегда может защитить нас от наследственных воспоминаний о мрачных руинах и кладбищах, откуда в наш мир отправляются крылатые вестники смерти и несчастья. Даже менее пугающее появление серой неясыти, обычно обитающей в густых лесах, вызывает у некоторых мурашки, если они не привыкли находиться вне дома за городом по ночам. Печальный, мрачный крик усиливает чувство одиночества и беспомощности в темноте, где могут скрываться самые неожиданные опасности.
* * *
Очевидно, что я с той майской субботы 1978 года стал относиться к подобным историям и суевериям иначе.
Как-то летом, когда Мамбл уже покинула меня, мы с приятелем решили из любопытства заночевать в старинном хэмпширском тисовом лесу, который славился своими привидениями. Предположительно, этот лес появился на месте массового захоронения погибших в сражении между викингами и саксами, произошедшем тысячу лет назад. Человек, выросший близ Чичестера, говорил мне, что местные дети подначивают друг друга на походы в этот лес. А художник-натуралист рассказывал моему другу, что пришел в настоящий ужас, оказавшись там поздним вечером. Даже весьма практичный смотритель этого природного парка, где произрастает очень много тисов, признавался в печати, что старается не посещать лес после захода солнца – слишком зловещая атмосфера царит под его темными сводами.
Несмотря на подобную репутацию этого места, мы с Уиллом не ожидали, что с нами произойдет что-то интересное. Проведя вечер в ближайшем пабе, мы вышли в лес со спальными мешками и бутылками с водой и устроились среди корявых стволов под тяжелыми ветвями, склоняющимися до самой земли. Уилл долгое время служил в армии. Он ловко отрыл в земле небольшую ямку, чтобы удобнее было лежать, залез в свой спальный мешок и через несколько минут начал тихо похрапывать. Я не привык к подобным ночевкам и долго лежал, прислушиваясь к шелесту листьев под слабым дождем. Я был готов к любым леденящим душу ощущениям, но меня ожидало полное разочарование. И когда мои глаза уже были готовы закрыться, совсем рядом раздался дрожащий крик серой неясыти. Я провалился в сон, чувствуя себя одураченным – охота за призраками не удалась. В моем мире не может случиться ничего плохого, если рядом обитает сова.
Часть III
Безбилетник на седьмом этаже
Когда в самом конце мая 1978 года я забрал Сэндвич-с-мармеладом с «Уотер-ферм», к этому времени ему было уже около тридцати дней, выходит, что вылупился совенок в конце апреля. Я решил, что у Мамбл, как и у ее величества, должен быть официальный день рождения. Поскольку у меня было много друзей в Британской ассоциации членов французского иностранного легиона, то я решил праздновать день рождения моей совы в славный день 30 апреля – в День Камерона, который я в любом случае отмечал бы.
У моей совы был паспорт – желтая пластиковая ленточка с надписью «39 RAH 78 U» на пушистой левой лапке. Имя Мамбл[8] я дал ей через несколько дней – птица постоянно вела тихие беседы сама с собой, со мной и с большим миром. Хочу подчеркнуть, что все это происходило за тридцать лет до того, как американская мультипликационная студия назвала тем же именем придуманного ими пингвина, стремящегося попасть в шоу-бизнес. Я всегда подозревал, что кто-то из Голливуда был знаком с моей совой, хотя и не припомню, чтобы подобное случалось.
Накануне приезда Мамбл я тщательно вычистил старую балконную клетку Веллингтона. По некоторому размышлению я построил еще одну клетку, для дома. Ее я установил возле окна на кухне. Я не знал, как пойдет дело, но по опыту общения с Веллингтоном понимал, что нужно как-то приспособить дом для обитания совы. Я приобрел и модифицировал набор для изготовления садовых компостных емкостей – широкие панели из проволоки с пластиковым покрытием, соединенные резиновыми зажимами. Так у меня получился просторный куб метр на метр. Я сделал в этой клетке дверцу, жердочку у порога, две жердочки из толстых веток в задних углах клетки, а пол застелил толстым слоем газет.
Я твердо решил никогда не спутывать лапки Мамбл и собирался дать ей практически полную свободу, чтобы она как можно больше времени проводила в квартире – ну или хотя бы в коридоре, ванной, на кухне и в гостиной (здравый смысл подсказывал, что лучше держать ее подальше от моей спальни и кабинета, хотя порой у меня бывали минуты слабости – я просто не мог устоять перед обаянием совы). Поскольку приучить птицу к идеальному поведению в доме не так просто, то я должен был принимать происходящее с определенным смирением. Вскоре в квартире должно было оказаться немало совиного помета, и мне следовало привыкнуть к этой идее.
Неясыти аккуратнее сипух. Они почти никогда не гадят близ своего гнезда, но для этого им нужно иметь возможность улетать подальше. Хотя я знал, что мне никогда не удастся убедить сову справлять нужду в определенном месте, мне казалось, что важно обеспечить ей максимально комфортные для этого условия. Я построил удобную жердочку из L-образной ветки, установленной над большим, глубоким деревянным подносом для хлеба (я присмотрел его в соседнем супермаркете, и он показался мне вполне подходящим для этой цели), застеленным множеством газет. Эту жердочку я установил на небольшом столике в гостиной, откуда открывался прекрасный вид на окна. (По каким-то давным-давно позабытым рекламным соображениям вдоль одной стороны этого подноса кто-то написал слово «Совершенство». Когда Мамбл погружалась в медитацию прямо над этой надписью, она производила абсолютно неотразимое впечатление.)
Я знал, что, если предоставить сове свободу выбора, она предпочтет сидеть на высоте. Самыми подходящими для нее местами стали бы приоткрытые двери, поэтому стоило застелить полы вокруг дверей газетами. Кроме того, я закрыл часть стен в этих местах прозрачной пленкой, чтобы защитить их от брызг. Пленкой я закрыл и мебель, которой редко пользовался, когда был в квартире один. Все это потребовало времени, но такова неизбежная плата за удовольствие делить жилище с диким существом.
Конечно же, мне снова пришлось призвать в союзницы мою соседку Линн, поскольку Мамбл предстояло много времени проводить на балконе, всего в метре от окна ее спальни. Когда я неловко объяснил Линн, что собираюсь завести довольно разговорчивого соседа, она восприняла это на удивление спокойно и не изменила своего отношения к Мамбл, несмотря на серенады совы. Через несколько месяцев Линн покинула свою квартиру, но не из-за Мамбл, а просто потому, что вышла замуж. Впрочем, новые жильцы отнеслись к моей сове так же спокойно, как и она. Одним из них был мой старый друг Джерри – я часто работал вместе с этим замечательным иллюстратором. Впрочем, по-другому и быть не могло, потому что о столь необычном соседстве он знал заранее.
Я подготовился настолько хорошо, насколько это было возможно. В морозилке лежал солидный запас цыплят. И вот, я забрал свою новую сову с «Уотер-ферм» и благополучно пронес ее в свою квартиру, не привлекая излишнего внимания. Эксперимент по совместному проживанию мы начали в конце мая 1978 года. У нас быстро сложились более приятные отношения, чем были у меня с Веллингтоном.
* * *
Приручение Мамбл проходило без сложностей – она была ручной уже к моменту нашей первой встречи. Квартиру она обследовала с интересом – бродя по комнатам, а иногда совершая длинные, причудливые прыжки. Когда перед уходом на работу мне нужно было пересадить ее в клетку на балконе, я без труда сажал ее в картонную коробку или корзину и выносил на улицу. Мамбл понравилось подготовленное мной жилье. Обычно она скрывалась в своем убежище сразу же, как только я прекращал борьбу со сложным устройством моего изобретения. Вечером я возвращался и сразу шел на балкон, чтобы забрать ее в квартиру. Мне приходилось довольно долго ждать, пока сова снизойдет до общения и позволит поймать себя. Впрочем, оказавшись в гостиной, она мгновенно осваивалась и чувствовала себя превосходно.
Поскольку мне не нужно было приручать сову с помощью пищи, я кормил ее цыплятами на ночь – самое естественное время кормления ночной птицы. Как и Веллингтону, я сообщал Мамбл о том, что ужин готов, определенным свистком, не используя этот сигнал в другое время. В отличие от Веллингтона, она усвоила распорядок за два-три дня. Иногда мне и свистеть не нужно было – Мамбл прекрасно слышала, когда я открывал холодильник и начинал шуршать пластиковыми пакетами. На кухню она являлась незамедлительно. Я кидал ломтики цыплят в открытую ночную клетку на кухне. Когда сова забиралась в клетку и начинала есть, я запирал клетку, выключал свет и оставлял ее на кухне. Иногда такой подход Мамбл не устраивал, и, когда она заканчивала есть, я снова открывал клетку и выпускал ее в квартиру на всю ночь.
