— Исполняйте, — завершил разговор Магнус. Ноздри опять раздулись — едва заметно. Он стал медленно выпрямляться, пока его спина не сделалась идеально прямой.
Разделенные лишь полутора годами, Данте и Магнус были очень похожи: у обоих фиалковые глаза, массивные челюсти, оба высокие и крепко сбитые, но Магнус намного больше времени проводил в тренажерном зале, и это было заметно.
Хотя оба были мгновенно узнаваемы как братья, младший обладал еще одним ключевым отличием: он выглядел опасным — по большей части благодаря тонкому шраму, тянувшемуся от левой брови вниз к левой щеке. И в те мгновения, когда Магнус бывал сосредоточен, как, например, сейчас, устремив взгляд в никуда, его холодный разум перерабатывал информацию; правда была в том, что младший брат Данте выглядел просто зловеще.
Магнус сложил телефон, небрежно опустил его во внутренний карман сшитого на заказ спортивного пиджака, затем медленно откинулся на спинку и забросил левую ногу на правую:
— «Новозим» в Дании взорван.
— Взорван? Активисты «Прав животных» наседают?
— Покруче, — сказал Магнус. — Наш маленький друг хакер из АНБ[7] не уверена, но она полагает, что это был боеприпас объемного взрыва.
Магнус медленно выдохнул. Не было нужды переспрашивать, что это значило. Существовала только одна причина сжигать дотла комплекс стоимостью миллиард долларов: вирус перескочил на людей.
— А Мэтал и его команда?
— Мертв, — ответил Магнус. — Он находился в комплексе. Весь персонал погиб.
Данте кивнул. «Новозим» — основной конкурент «Генады». Мэтал был их ответом на Клауса Румкорфа. Новый комплекс можно всегда отстроить, вот только уже не заменишь такого таланта, как Румкорф или Мэтал. В гонке за жизнеспособной ксенотрансплантацией «Новозим» можно было больше не учитывать.
— Это нам на руку, — сказал Данте. — «Новозим» выбыл из игры.
Магнус улыбнулся — одними уголками губ.
— Боюсь, это игра закончена. Для всех и каждого. «G-8» сделает все, чтобы закрыть нас всех. Фермерша говорит, исполнитель у них Фишер, а начнет он с нас.
Фермерша — псевдоним их человека в АНБ. Своего настоящего имени не раскрывает, общается с ней только Магнус. Информация Фермерши была всегда достоверной, права она и сейчас: перспектива столкновения с Фишером сулила им серьезные проблемы.
Гнев, раздражение и беспокойство — все разом полыхнуло в груди Данте. Фишер начал охоту за «Генадой», когда Галина Порискова попыталась устроить публичный скандал, обнародовав материал об экспериментах с эмбрионами суррогатных матерей. Данте нанял Пи-Джей Колдинга и Тима Фили, чтобы избавиться от всех улик. Если б эти двое не справились, Фишер точно прихлопнул бы компанию, а Данте и Магнуса упрятал бы за решетку.
Улыбка Магнуса увяла, вернулся пустой взгляд.
— Иронично, не находишь?
— Что именно?
— То, что нас закрывают в связи с опасностью распространения вируса, в то время как конкретное направление нашей работы гарантирует, что этого не может произойти. Если б ты не держал исследование в тайне, «G-8» оставила бы нас в покое.
— Мы не могли анонсировать наш метод. Иначе б и «Новозим», и «Монсанто», и остальные наверняка попытались бы скопировать его.
Магнус пожал плечами и поднял брови, что означало у него уступку.
Это было плохо, но, возможно, и не совсем: Данте мог найти иной способ справиться с этим.
— А если мы им сообщим сейчас? Я могу позвонить Фишеру. Или нет, лучше пусть Колдинг. У них обоих было что-то в прошлом.
Магнус рассмеялся.
— Они вообще-то не партнеры по покеру. Да в любом случае — уже поздно. Нам не поверят, что наши методы безопасны, особенно после инцидента в «Новозиме». Все кончено.
Данте глубоко вздохнул. Затем медленно выдохнул. Выход всегда есть. Он не сделал «Генаду» одним из крупнейших биотехнологических центров в мире тем, что сидел и ждал, пока что-то произойдет. А преуспел потому, что всегда продумывал все наперед.
— Мы предполагали такой вариант событий, — сказал Данте. — Поэтому у нас есть план.
Магнус несколько секунд молча смотрел на него. Правой рукой он тер левое предплечье — в тишине комнаты негромко шуршала ткань. Ноздри его вновь раздувались.
— Данте, я не верю, чтобы ты всерьез говорил об использовании этой штуки.
— Всерьез. Думаешь, мы потратили пятьдесят миллионов долларов на что-то такое, что не используем, когда больше всего в нем нуждаемся? Румкорф на пороге успеха. Они могут получить эмбриона уже через пару недель.
— Обещания, обещания… — вздохнул Магнус. — Просто смешно, вот уже полгода, как я слышу одну и ту же фразу: «через пару недель».
— Румкорф дает результаты, Магнус. Синтетическая бактерия Вентера, спасшая кваггу от исчезновения… Каждый проект, к которому он прикасается, обречен на успех. Он выдает работу нобелевского качества с десятилетнего возраста.
— А миллиардные долги делал тоже с десяти лет?
— Да плевать на долги, — сказал Данте. — Мы инвестировали слишком много денег, чтобы сейчас все бросить.
— Инвестировали? Ты так это называешь? Мы без гроша. Колодец сух. Ты хоть представляешь себе, сколько стоит получить разрешение на это хитроумное изобретение?
— Знаю.
— А как насчет Сары Пьюринэм и ее команды? Четыре новых носа, глубоко засунутых в наш бизнес. Чем больше народу, тем больше шансов для инфильтрации.
— Говоришь прямо как Колдинг.
Легкая улыбка вернулась:
— Редкий случай, уверяю тебя, но иногда Колдинг прав. Каждый дополнительный сотрудник — риск. Или ты уже забыл о Галине?
Данте почувствовал, как горит лицо. Он не любил говорить об этой девушке, особенно с братом.
— Нет, я не забыл ее. Но Пьюринэм и ее команду взять придется. Выбора у нас нет.
— Есть у нас выбор. С Галиной мы же нашли его.
Дело было не в том, что сказал Магнус, в том, как он это сказал. Данте несколько раз мигнул.
— Не смешно.
— Странно, — сказал Магнус. — Мое чувство юмора известно довольно широко.
Данте покачал головой. Наверняка Магнус предложил такое не всерьез.
— Разные вещи. Эти люди лояльны к нам, так что можешь больше не упоминать об этом.
— Ты уверен? Колдинг и Фили — они ведь оба служили в USAMRIID, где сейчас работает Фишер.
— Если б не Колдинг, у нас бы не было даже компании.
— А Фили? — Магнус пожал плечами. — Откуда ты знаешь, что он у Колдинга не на коротком поводке?
Данте потер виски.
— А какой у нас выбор? Колдинг говорит, Фили — единственная причина, по которой Эрика и Цзянь могут работать вместе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
