себе. Они пережили Леонида — кто бы мог подумать.
— Как Глеб?
— Осваивается.
— Видел тут его настоящего отца. Ну и рожа, — засмеялся Леонид. — Всю жизнь был смелым, а дальше идти не хочет, ссыт чего-то. Все эти годы тут ошивается. Я ещё немного тут побуду и пойду, хотя там, конечно, тоже ничего не ждет… я вот тут сидел и иногда приходили Черти… Саша приходила. А мои, которые самые первые — нет. Ушли… Тут так холодно. Тебе нет?
— Нет. Я в порядке. Меня прислал Глеб.
— Я понял, — кивнул Леонид. — Правильно мыслит… Скажи ему, что это Бесов.
— Что произошло?
— Он сказал, что может заставить меня говорить. Может даже заставить меня вытащить и перестрелять вас. Короче, что сделает так, что всё рухнет. Всё, что я так долго готовил… и он мог бы, вы с Глебом знаете. Только я ощутил, что крыша начала ехать и стало хотеться на вас всех собак и наёмников спустить — сделал как Ник. Чтобы наверняка. Я смотрел, куда стрелять точно. Знал, что пригодится. Так что… я почти что победил, а? Как тебе?
— Не очень похоже на победу, — честно призналась Ева. Ей было даже жаль его — потерянного, одинокого. Если было бы нужно, она бы соврала, что Глеб пересобрал Чертей и те снова в деле. В конце концов, этот человек спас её и дал новую жизнь — Ева относилась к этому так, кто бы что ни говорил.
— Так я только ступенька. Всё для вас, ребят, — улыбнулся Леонид. — У Глеба крыша не поехала?
— Давно уже. Но пока в пределах нормы, — Ева стала соображать, как бы ей уйти теперь, когда она выяснила всё, что хотела.
— Он же ищет Никиту? Надо его найти. Про него тут много говорят… Он действительно ужасный. Если он не оторвёт вам головы, то он будет самым сильным и жутким Чёртом за всю историю.
— Я передам, — пообещала Ева. И тут же ощутила, что её потащило вверх, из темноты и холода.
Когда она протёрла глаза от воды и открыла их, над её саркофагом сидел Глеб. На Еве не было ничего, кроме трусов, она сидела в тёплой воде, крышка ящика лежала рядом.
— Готово? — спросил Глеб с какой-то неприятной, странной улыбкой. Ева осторожно кивнула и произнесла:
— Бесов.
Глеб засмеялся, ударил по воде кулаком, следующим движением протянул Еве полотенце. Рядом, вплотную к ящику, находилась кровать с мертвенно-бледным человеком, который дышал через трубки. Его Глеб словно не замечал, хотя три месяца назад готов был драться с Ником, лишь бы забрать с собой этого человека.
— Тварь. Приходил сегодня, про Чертей спрашивал… я так и знал.
Ева теперь смотрела подозрительно, на всякий случай выбралась из воды и села на бортик, завернувшись в полотенце. Глеб уже смотрел в бледное лицо Кира, но казалось — не видел его. Думал о чём-то своём.
— Ты видела там только Леонида?
— Кто тебе ещё нужен? — устало спросила Ева. Кир лежал рядом для того, чтобы усилить её способности. Ящик — чтобы не ждать, когда она увидит тот мир во сне, а направить её в него. Благодаря Киру она смогла выбраться за пределы видимой зоны и поговорить с теми, кто её и не искал. Возможно, именно благодаря Киру и смогла найти Леонида, а не бесцельно шляться в темноте.
— Никита, — пожал плечами Глеб, не отрывая взгляда от бледного лица. — Просто хочу убедиться, что заменившая его тварь — всё ещё он. А сам он не бродит давно там, в темноте. И… Кира там не было?
— Он-то точно ещё не умер, — Ева, вытирая волосы, кивнула на кровать. Глеб вздохнул:
— И не жив. Теперь мне очень нужно поговорить с ним. Он работал на Бесова, он всех этих людей знает… Он мог бы нам помочь.
— Не думаю, что он хотел бы, — Ева вылезла из ящика. Всё же сделала это осторожно, словно ожидала, что Глеб не одобрит и загонит её обратно. Когда он впервые показал эй этот гроб: с водой, с крышкой, которую она не могла открыть самостоятельно, с полутрупом вплотную; — понадобилось некоторое время, чтобы уговорить Еву в это ввязаться. Совсем ей не хотелось экспериментировать над собой. К тому же, Глеб начал её пугать. Хотя она и делала вид, что не считает себя виноватой, но она и правда вернула Глеба Леониду, после побега, зная, что ничего хорошего его там не ждёт. Примерно как и её в ближайшем будущем. Не убьют, но всё равно не весело.
— Мёртвым он был бы сговорчивее? — Глеб сел на край кровати. Ева, которая в это время надевала топик на всё ещё немного влажное тело, обернулась и фыркнула. Она надеялась, что это шутка. — Да ладно, он же не узнает. Он ничего не ощущает. И помнит, что в него стрелял другой человек. Я сделал всё, что мог, я не буду виноват, если он умрёт.
— Убери оружие, — приказала Ева. Глеб держал пистолет на коленях, вроде как и не собирался использовать. Но всё же он был не из тех, кто из развлечения светил огнестрельным. Да и зачем? Покрасоваться? Перёд ней? Нет, он именно решал: больше пользы принесёт живой Кир, как усилитель, или мёртвый, которого можно будет расспросить. Только как расспрашивать без усилителя? Только это, пожалуй, Кира и спасало, а вовсе не то, что когда-то они были лучшими друзьями.
— Нас всех положат, если мы из него информацию не вытащим. Он же почти мёртвый. Может, тебе стоит поискать его там?
— Не сегодня, — как можно спокойнее отозвалась Ева, хотя ноги тряслись не только от усталости.
— Завтра нас может и не быть, — попробовал Глеб, но звучало не слишком уверенно. Он и сам это почувствовал, поэтому сменил тему: — Что ещё сказал Леонид?
— Что общался там с Чертями.
— Общался? Если бы я оказался там же с ним — попытался бы башку ему оторвать и кишки выпустить, — снова немного сорвался Глеб, но обернувшейся Еве адресовал улыбку: — А ты нет?
Ева задержалась в дверях. Оставлять Глеба наедине с другом, который не мог даже попытаться сопротивляться, не хотелось, но и оставаться тут — тоже. Она валилась с ног, словно сутки в шахте отпахала, у неё не было сил волноваться ещё о ком-то. И всё же она задумалась. Не столько даже о Глебе, себе и том, что может помочь им, сколько о том, что они смогут помочь Никите. Хочет ли она этого? И почему её должен волновать этот псих,
