который в феврале тащил в дом ёлку, который злился на кошку за то, что та не хочет его признавать, да ещё давил кроликов, когда чувствовал, что его переполняет желанием убивать. И всё же, всё же…
— Он… советовал найти Ника.
Потому что «приказывал» было бы неверно. Власти у Леонида больше не было.
— Значит, там Ника нет, — спокойно отозвался Глеб, будто они о чём-то обыденном говорили. Ева кивнула и, наконец, вышла. Через две двери от этой комнаты её ждала кровать, снотворное и нормальный сон часов на шесть.
* * *
Кроме Глеба в машине было ещё двое: водитель за рулём и охранник на заднем сидении. Сам Глеб сидел на пассажирском, хотя изначально охранник хотел сесть туда, но Глебу проще было с этого места контролировать ситуацию. Это были новые люди, которых Глеб нанял сам, пока временно. Ему нужно было в соседний город, который находился в трёх часах пути и уже полтора из них они ехали под новости и музыку по радио, не говоря ни слова. Дорога — обычная трасса с лесом по бокам. Глеб устал, не выспался, но вместо того, чтобы подремать и отдохнуть в дороге, он пил крепкий кофе из термоса. Если бы понадобилось что-то серьёзнее для бодрости — оно было в бардачке, но пока что хватало и кофе. Светало, было ещё прохладно, так что кофе было как нельзя кстати. И машин в ранний час на дороге было немного.
Глеб первым заметил подозрительную активность: два мотоцикла, которые двигались по трассе у самой обочины, то есть один из них пёр прямо по встречке. Охранник обернулся уже услышав чей-то сигнал, но не было похоже, что он насторожился. Внимание же Глеба привлекло то, как слаженно двигались мотоциклисты — как синхронные пловцы. Они ловко обходили машины, иногда сближались, потом снова расходились по разные стороны обочины. Глеб потянулся за пистолетом в бардачок, когда рассмотрел за стёклами шлемов вспыхнувшие неоновым светом маски на пол-лица. Как только пальцы Глеба коснулись рукоятки — машину подбросило, и его вместе с ней, потом швырнуло в сторону к лесу и резко вниз, с пригорка. Она начала крениться на бок и, если до этого время казалось растянутым, то в следующую секунду полетело молниеносно. Мир завертелся. Пистолет выпал из бардачка, упал Глебу на колени, а потом почему-то на потолок. Всё остановилось, и Глеб осознал себя сидящим вниз головой, всё ещё пристёгнутым к сидению. То же было и с водителем. Сзади расстегнул свой ремень охранник, быстро пополз из машины через лопнувшее стекло.
У Глеба шумело в ушах, его тошнило, как после серьёзного аттракциона. Он старался не паниковать, но именно прошлый опыт подсказывал, что ситуация ужасная. Надежда только на то, что он нужен им живым, но и такой вариант повлёк бы за собой массу проблем.
На белую кожу обшивки на потолке упало две крупные капли крови, и Глеб сначала решил, что это с водителя, а потом понял, что под тем собиралась своя красная лужа (текло с разбитого носа. Не захлебнулся бы), а у него самого волосы на виске мокрые от крови. К звону в ушах прибавился рокот мотоциклов, раздались выстрелы. Пока Глеб отстёгивал ремень, снаружи послышался ещё один звук. Странный, словно что-то лопнуло. Что-то, наполненное водой. И в салоне стало темнее с одной стороны. Глеб обернулся — стекло теперь было залито кровью. Словно это не из человека вытекло, а кто-то из ведра щедро плеснул. Водитель всё ещё хрипел. Глеб если и замешкался, то на доли секунды, затем быстро отстегнул ремень и упал на крышу — аккурат на пистолет. Было больно, но терпимо. Он профессионально прислушался к себе и понял, что критических повреждений нет. После этого быстро, соскальзывающими руками открыл замок и уже ногой — дверцу. Открывал с той стороны, где крови не было, но не удивился, когда выполз из машины прямо под ноги девушке в маске Чёрта. Глеб не мог не отметить халтуры — она совсем не была похожа. Они даже не попытались. Ведь Чертей специально перешивали под предыдущую версию, а потом позволяли постепенно меняться снова в себя. У Евы была стрижка до ушей, волосы светлые. У женщины — тёмные кудрявые, завязанные в хвост.
Глеб знал, что не успеет выстрелить, но и его напополам пока не рвало, поэтому он решил посмотреть, что будет.
— Привет, парень, — произнесла женщина, и Глеб снова ощутил прилив ревности, злости. Они попытались скопировать маски Чертей, даже синтезатор голоса в него вставили похожий, но именно что похожий. Всё же не то. Да и линия на маске не менялась, когда женщина говорила. Одно слово — халтура. Бесило, что и в эту халтуру верили. — Сопротивляться будешь или отложишь пистолет?
За спиной заскрежетала и покачнулась машина — на неё вспрыгнул молодой парень. Глеб только мельком на него глянул и почувствовал — он не справится. Если бы эти двое захотели его убить сейчас, не спасло бы ни оружие, ни годы в Чертях. Глеб осторожно положил пистолет на траву и пнул от себя, но и в сторону от женщины.
— Отлично, теперь надевай, — скомандовала женщина и вытащила наручники из штанов, на которых карманов было раз в пять больше, чем требовалось. Выражение видимого лица у неё при этом было таким, словно она предлагала Глеба к кровати наручниками приковать. Наручники ему не нравились, но он был не против отойти — машина после такой встряски могла и рвануть.
Послышался снова рёв мотоцикла, который приближался. Машины мимо проезжали, но если и притормаживали посмотреть, не нужна ли помощь или не происходит ли чего интересного — замечали Чертей и тут же срывались с места. Мотоцикл же гнал на полной скорости, хотя с дороги аварию было видно. Глеб не спешил брать наручники, но старался выглядеть так, словно не решается. Он по звуку пытался выгадать, как далеко был мотоцикл…
Лжечертей ошарашил выстрел. Среагировали они тоже не профессионально — заозирались, чтобы понять, кто стрелял, и когда раздался второй — парень с машины вскрикнул и быстро скатился за машину, спрятавшись у ног Глеба. Он с шипением тёр спину, но пуля попала в бронежилет. Больно, конечно, но не смертельно. А вот Глеб без бронежилета нервничал — Тимур ещё не освоил стрельбу в движении и по движущимся мишеням.
Мотоцикл вырвался из-за перевёрнутой машины, скрежетнул металл и его отбросило в сторону, словно кто-то невидимый с силой толкнул. Он упал и, всё ещё рыча,
