Фейсал (судья), сумел продемонстрировать смысл и выгоду такого политического строя, как республика. Кроме того, он открыл доступ в совет министров сторонникам технической революции и оказал символическую поддержку находящемуся на троне Сауду. Оказавшись визави с арабским миром, который лихорадило от войны в Алжире, падения Хашимитов в Ираке, сирийско-египетского союза и англосаксонских интервенций, он сумел сохранить одновременно открытость и закрытость своей политики. Англичане и французы, бывшие до того времени главными специалистами по восточному вопросу, уступили свои позиции американцам и Советскому Союзу. Йемен объявил себя республикой в сентябре 1962 года, и Насер отправил туда экспедиционный корпус численностью 30 000 человек. «Реакционная, коррумпированная и капитулировавшая» Саудовская Аравия оказалась окруженной «прогрессивными» государствами. Так началась «холодная война», и каждый должен был сделать выбор: принимает ли он сторону «социалистического арабского национализма» или переходит в лагерь «исламского американизированного капитализма». Сначала эмир Фейсал закрыл военную базу в Дахране, но потом более настойчиво, чем когда-либо, просил поддержки у Соединенных Штатов. Он восстановил дипломатические отношения с Францией в ноябре 1962 года и с Великобританией в феврале 1963 года.
2 ноября 1964 года держатели власти объявили о том, что король Сауд лишается своих полномочий. На трон взошел Фейсал. Отныне ничто не мешало ему приступить к проведению реформ, которые он начал обдумывать еще в 1964 году. Среди них особо следует отметить разработку основных законов государства, отмену работорговли, модернизацию армии, создание министерства юстиции, чьей задачей было по возможности рационализировать практику ампутации как меру наказания преступников, если уж совсем не удается ее избежать. Египет оставался основным соперником Аравии, и воспоминания о репрессиях ваххабитов, учиненных Мухаммедом-Али, все еще были живы в памяти людей. Но конечно, для интегристов Эр-Рияда Каир представлял собой центр революционного ислама. Египетские самолеты бомбили деревни Саудовской Аравии, в Хиджаз отправляли отряды десантников, а по радио (указом Насера) всячески клеймили и поносили ваххабизм. Фейсал сохранял хладнокровие, и его единственной реакцией на политический террор стало заявление Соединенным Штатам: «Наша конституция — это Коран, наш закон — это Мухаммед, а наш национализм — национализм арабов. Здесь не требуются ни доктрины, ни принципы, ни вера. Национализм — раса, кровь, язык и рождение». Напоминая, что Аравия является родиной для всех арабских народов, он еще раз подтвердил ее историческое предназначение.
Насер делил мир на три части: мир арабов, Африку и совокупность мусульманских стран. По Фейсалу, более уместной была бы концентрическая модель: мир арабов, вселенная мусульман и земли тех, кто противостоит им. Такое представление об устройстве мироздания вдохнуло новую жизнь во Всемирную лигу мусульман, прообраз которой был создан в 1945 году, в противовес Лиге арабской (учрежденной в том же году под эгидой британцев) и восстановленной в декабре 1962 года по предложению Пакистана. Исламская лига ставила своей целью борьбу с религиозными отклонениями, антимусульманской пропагандой и ратовала за «истинный», «изначальный» ислам ваххабитского толка. Кроме того, она предусматривала ежегодные собрания верующих во время хаджа, распространение по всему миру апологетики ислама, защиту мусульманских меньшинств в немусульманских странах, строительство мечетей, популяризацию «коранического» образования и эффективное сотрудничество с «братскими государствами». Между арабскими националистами, сторонниками светского государства, социалистами, «левыми», теми, кто выступал за поликонфессиональность, урбанистами, теми, кого поддерживали французы и к кому благоволили в СССР, между ваххабитами, капиталистами и бедуинами, на стороне которых была Америка и англичане, разразилась настоящая война. Проще говоря, все ополчились друг против друга.
Беспокойный 1967 год не так явно выявил неплатежеспособность Насера, как это сделал крах арабского «прогрессивного» национализма. Великий правитель Фейсал прибыл из Каира в Дамаск и занялся вопросами финансирования и модернизации экономики; он вкладывал в это дело миллиарды долларов; он лишний раз подкрепил свой образ интегриста и националиста высказыванием, что не умрет, пока не совершит молитву в мечети аль-Акса в Иерусалиме. Когда она частично сгорела в результате пожара в 1969 году, все мусульмане пришли в ужас. Папа Павел VI забеспокоился. В октябре 1973 года, когда началась война и Файзал стал одним из главнокомандующих, был заново покрыт позолотой Белый дом ваххабитов. Садат уничтожил наследие Насера, и победа — пусть неполная — арабов вкупе с впечатляющим возрастанием доходов от продажи нефти создали атмосферу религиозной экзальтации и возвысили Саудовскую Аравию, сделав из нее наиболее мощную в финансовом отношении державу.
Время потрясений
1974 год стал решающим в судьбе страны. Окончательно закрепилось лидерство Саудовской Аравии в исламском мире. На Западе же ее стали считать главным торговым партнером. Это был настоящий триумф. Призрак арабского национализма покинул улицы, но зато ислам заполнил мечети. И тому было множество причин. Нефтедоллары, дождем пролившиеся на арабские страны, превратились в книги и листовки религиозного содержания, роскошно изданные и продававшиеся по цене буханки хлеба. Полное собрание сочинений Ибн Таймийи, до того времени недоступное или неизвестное большинству верующих, можно было купить в каждом киоске. Там же мусульмане выбирали на свой вкус газеты и журналы на ту же религиозную тематику напечатанные на прекрасной глянцевой бумаге. Благодаря всесильным ваххабитам замолчало египетское радиовещание, исчезли с экранов телевизоров египетские телепередачи. Институты, различные ассоциации и мечети множились, как грибы после дождя, и им не было числа в Марокко и Индонезии, в Буэнос-Айресе и Женеве. Лучшие журналисты, сценаристы и социологи содействовали исламизации общества. Весь Ближний Восток был очарован пением ваххабитских сирен. «Что за изумительный регресс!» — воскликнул каирский философ и литературовед Луис Авад.
Интегризм продолжал выходить из берегов, и питали его подземные воды энтузиазма и нефтяное процветание, упавшее с неба, как некогда Коран. Кончилось время, когда саудовский принц-диссидент Талал искал политического убежища в насеровском Египте (1962), кончились выступления, во время которых поливали грязью династию Сауда. Фейсал воплотил в реальность мечту о единстве арабов и ислама. Некоторые мусульмане говорят даже о том, что следует «воссоздать упраздненный в 1924 году халифат и передать титул халифа Фейсалу, бесспорному лидеру арабского мира». Мекка вновь стала центром притяжения уммы, и паломничество к Каабе достигло невиданного прежде размаха: два миллиона человек отправились поклониться матери городов. Турция дала хаджу огромное количество паломников (106 045) — словно награду и возмещение за все свои достижения и неудачи.
