Кензи, тоже ночевавшая в великолепном ренессансном доме на Максимилианштрассе, красивейшей из всех старинных улиц в Германии, расхаживала по нижней гостиной, не в силах унять нервную дрожь, хотя уже была одета в роскошное приталенное муслиновое платье и в перчатки по локоть.
Свадьбы всегда приводили ее в возбужденное состояние, а уж о нынешней и говорить не приходится: в церкви будут представители старейших и знатнейших европейских семей, не говоря уже о сливках современного общества – справочник «Кто есть кто» в лицах.
Мелодично прозвенел дверной колокольчик, и старухи закудахтали еще беспокойнее. Опытные организаторы различных церемоний – парадных выходов, свадеб, похорон, – они и сегодня стремились быть на высоте.
Горничная в наколке ввела в гостиную вновь прибывших в одинаковых желтых шляпах.
– Ну, где же наша невеста? – поинтересовалась Дина, сбрасывая с себя пальто и шелестя шелковым лимонно-желтым платьем.
Кензи молча указала наверх.
Судя по доносившимся оттуда звукам, терпение церемониймейстеров было на пределе.
– О Господи! – воскликнула Бекки. – Это еще что за концерт?
– Графиня с баронессой, – вздохнула Кензи. – Беспокоятся, что Зандра запаздывает.
– Узнаю немцев. – Бекки небрежно бросила пальто на пуфик с гнутыми ножками. – На мой взгляд, самой невесте решать, опаздывать ей на собственную свадьбу или нет.
Она огляделась по сторонам.
– Я бы, пожалуй, не отказалась от бокала шампанского. Тем более что бракосочетанию предшествует торжественная месса. – Бекки величественно поманила к себе горничную. – Два бокала, пожалуйста.
Словно спохватившись, она повернулась к Кензи:
– А вы? Выпьете с нами?
– Спасибо, с удовольствием.
– Три. – Дина подняла три пальца и начала разъяснять, как ребенку: – Drei. Шампанское. Холодное, то есть... kalt. Kalt!
– Охлажденное шампанское, – на безупречном английском повторила горничная. – Что пожелаете: «Дом Периньон» или «Кристалл»?
– «Кристалл». Да пошевеливайтесь, – сквозь зубы добавила Дина.
Бекки расхаживала по гостиной, похлопывая себя по ладони перчатками.
– Чудесная мебель! – восхищенно заметила Дина.
– О да! – Бекки пожала плечами. – Если, конечно, вам по душе ренессанс в немецком исполнении.
Дина насупилась. Затем, как бы пытаясь вспомнить, кто это, внимательно посмотрела на Кензи.
– Ага! Мисс... мисс Тернер, если не ошибаюсь?
– Она самая. – Кензи состроила шутливую гримасу.
Дина не успела ответить – по лестнице медленно спускались три английских тетушки Зандры, и всеобщее внимание обратилось к ним. Они мало отличались друг от друга, даже шляпы совершенно одинаковые, но, как правильно рассчитала Кензи, первую скрипку в этой компании играла та, что возглавляла процессию, – надменная, стройная леди Джозефина. За ней следовала леди Александра, самая старшая и самая согбенная, милая старушка под восемьдесят с пожелтевшими зубами и выражением постоянного удивления на лице, и леди Крессида, крупная дама с лунообразным лицом.
На всех троих были давно вышедшие из моды кружевные платья и первоклассный, не говоря уж о том, что чрезвычайно крупный, жемчуг. От этой троицы за версту несло аристократизмом.
– З-з-зандра? – Леди Александра просеменила через комнату и близоруко вгляделась поочередно в Бекки, Дину и Кензи.
– Зандры здесь нет, Алекс, – громко сказала леди Крессида.
– Что? – Леди Александра приложила к уху сморщенную руку. – Не слышу! Неужели нельзя говорить нормально?
Леди Крессида взяла ее за руку.
– Похоже, Зандра все еще у себя. – Она еще больше повысила голос. – А кстати, где твой слуховой аппарат?
– На публике я никогда с ним не появляюсь, – с достоинством ответила старая дама.
– И все же где он?
– Я спустила его в туалет! – с торжеством заявила леди Александра.
Крессида закатила глаза. Тяжелое зрелище.
Вошла горничная с шампанским.
– А вот и джин! – хлопнула в ладоши леди Александра. – Чудесно!
– Это шампанское, Алекс. Но не расстраивайся, джин мы тебе раздобудем.
Леди Александра огляделась.
– А где Рудольф?
– В больнице, ты что, забыла?
– В больнице? – заморгала глазами леди Александра. – Но кто же тогда будет посаженым отцом невесты?
– Пожалуй, мне придется его заменить, – величественно проронила тетя Джозефина.
– Ой-ой-ой! – закудахтала леди Александра. – Будь бедный Штефан...
– Бедный Штефан был бы пьян в стельку, – отрывисто бросила леди Джозефина. – Слава Богу, что его уже нет на свете. Что же до Рудольфа, – с раскатистым «р» сказала она, – то он скорее всего тоже уже отдал концы.
– Джози! – Крессида была явно шокирована.
– А что такого? Последовал за папочкой, – фыркнула Джозефина.
Внезапно во дворе послышался цокот копыт, затем автомобильный сигнал. А сверху донеслась взволнованная немецкая речь, и через перила, размахивая над головой огромной до нелепости шляпой, перегнулась баронесса Фреликсхазен.
– Пора ехать! – взвизгнула она. – А невеста заперлась в ванной и отказывается выходить. На помощь!
Тетушки невозмутимо переглянулись, словно такое поведение в их семье – вещь вполне обычная.
– Ну же... скорее!
Бекки посмотрела на Дину.
Дина на Кензи.
Бекки тоже перевела на нее свой взгляд.
«Боюсь, никуда не денешься», – подумала Кензи и заспешила наверх.
Зандра, на которой была только комбинация да белые кружевные чулки, стояла, наклонившись над умывальником.
Трудно сказать почему, но едва она притронулась к свадебному наряду, ее вдруг замутило. Уронив фату на пол, Зандра бросилась в ванную и перегнулась пополам.
Как раз вовремя, надо сказать.
Так она стояла долго и, когда все наконец кончилось, щедро плеснула себе в лицо пригоршню холодной воды. «Ничего не скажешь, – подумала она, – хороша невеста».
Зандра посмотрелась в зеркало и увидела какого-то призрака.
Внезапно она затряслась от рыданий. Действительность оказалась еще хуже, чем она предполагала.
Это уж слишком, думала она. Ей казалось, будто собственная жизнь выскальзывает у нее из рук. Да так оно в общем-то и было. Когда она сделала первый роковой шаг, который в конце концов привел ее сюда, в это условленное место и в назначенный день?
Снаружи послышался стук в дверь.
– Зандра! – обеспокоенный голос Кензи. – Ты в порядке, малыш?
«Нет. Я совсем не в порядке».
– Зандра, ну открой же!
– Сейчас.
Зандра поспешно прополоскала рот и насухо вытерла губы. Затем повернула ключ, впустила Кензи и вновь поспешно заперла дверь.
Кензи бегло осмотрела подругу и печально покачала головой:
