– Знаешь, чего бы мне хотелось?
– Понятия не имею, – ответил Ханнес.
– Прогуляться назад во времени. Точно. – Чарли решительно кивнул. – Как в «Машине времени». Или в «Воспоминаниях о будущем».
– Зачем тебе это нужно? – Ханнес задумчиво отхлебнул пива.
– Потому что тогда я бы смог разобраться с тем типом, который изобрел эту адскую машину. То есть я бы душу из него вытряс еще до того, как он додумался до этой штуковины.
Чарли допил пиво и вытер рот рукавом.
– Между прочим, так же следовало бы поступить и с изобретателем сигнализации от угона машин. Житья нет от этого визга. Что-что? – Не дождавшись ответа, Чарли продолжал: – Законная самооборона, так это называется. Любой суд присяжных в этой стране меня бы оправдал.
Чарли сделал знак официантке.
– А может, хватит? – попробовал остановить его Ханнес. – Уже поздно, да и выпили мы прилично.
– Кто считает? В общем, последнюю, на дорожку. – Чарли посмотрел на официантку. – Еще две кружки. Да с прицепом. – Он перевел взгляд на Ханнеса: – Что вы там пьете, в Финляндии, «Абсолют»? Или это в Швеции?
– Чарли, угомонись...
– Да перестань ты причитать, словно сварливая жена. – Он прищурился. – Ты вроде собирался позвонить?
– Да. – Ханнес поднялся и повернулся к официантке: – Мне только пива.
– Две перцовки, – распорядился Чарли. – Ясно? Две.
Огибая столики, Ханнес пошел к телефону. На оценивающие взгляды красивых женщин и по меньшей мере двух красивых мужчин он не обращал внимания. Порывшись в кармане, Ханнес выудил четвертак, бросил его в прорезь и набрал нужный номер.
Позади послышалось шумное дыхание, и чья-то сильная рука легла на рычаг. Телефон выплюнул монеты обратно.
Не выпуская из ладони трубку, Ханнес удивленно обернулся и встретил яростный взгляд Чарли.
– Ах ты, ублюдок чертов!
– Ты что это? – изумленно воззрился на него Ханнес.
– Может, выйдем?
– Да в чем дело? – Ханнес повесил наконец трубку.
– В чем дело, спрашиваешь? – Чарли так и трясло от ярости. – А то сам не знаешь, подонок ты эдакий!
– Честно говоря, нет, – спокойно ответил Ханнес. – Может, объяснишь все же?
– Ты ведь ей звонил?
– Ну и что?
– А кому, думаешь, звонил я? – Чарли едва не кричал.
В баре неожиданно стало тихо. От стойки, где они только что весело болтали о чем-то с девушками, отошли двое плотно сбитых мужчин.
Ханнес почувствовал, что все смотрят на них.
А Чарли ничего не замечал. Его трясло от бешенства, пламенный итальянский характер и эгоизм собственника давали о себе знать.
– Неужели нельзя найти кого-нибудь другого? Или тащишься от того, что у приятеля девушку отбиваешь? Наверное, еще больше себя мужиком от этого чувствуешь?
Наконец-то все стало на свои места.
– Это ты о Кензи? А вы что, тоже встречаетесь?
– А то ты не знал? – воинственно выпятил подбородок Чарли.
– Вот именно, – спокойно ответил Ханнес. – Думал, что у вас уже давно все кончено. А чего же ты раньше молчал? – С этими словами он повернулся и пошел к выходу.
Но в Чарли еще не иссяк боевой дух. Он схватил Ханнеса за плечо, развернул его и прижал к стене.
– Ах ты, дерьмо паршивое, думаешь так просто от меня уйти?
– А ну убери руки, – процедил Ханнес.
Правый кулак Чарли уже описывал убийственную дугу, когда Ханнес перехватил его и изо всех сил стиснул запястье.
– Как видишь, – спокойно сказал Ханнес, – мы работаем в разных весовых категориях. Так что давай-ка лучше присядем и потолкуем обо всем спокойно, как принято среди джентльменов.
– Джентльменов! – Чарли яростно сплюнул. Глаза его горели. – Да что ты об этом понимаешь?
– Не надо, – предупредил Ханнес, чувствуя, что Чарли готовится к очередному нападению. – Мне не хотелось бы делать тебе больно.
– Мне? Больно? Не смеши.
Тем не менее Чарли вдруг успокоился и, стряхнув руку Ханнеса, сделал шаг назад.
– Я ухожу. Но поверь, – он прицелился в него дрожащим пальцем, – ты еще обо мне услышишь.
С этими словами Чарли повернулся и, тяжело ступая, направился к выходу. Народ, столпившийся у стойки, расступился, давая ему путь.
Когда он вышел, раздался общий вздох облегчения, и в баре воцарилась прежняя атмосфера. Двое мужчин – по виду это были явно вышибалы – вернулись к стойке. Кто-то рассмеялся.
Ханнес тоже засобирался уходить. Он вернулся на место, бросил на столик несколько смятых купюр и направился к выходу.
– Эй, приятель! – окликнул его один из вышибал.
Ханнес вопросительно посмотрел на него.
– Здорово ты пошел на перехват. Где научился?
– Не твое дело. – Ханнес отвернулся.
– Постой, постой.
– Ну что еще?
– Что за спешка? Дай ему время немного остыть. – Вышибала кивнул на дверь.
– Все нормально. – Ханнес двинулся к выходу.
Но это было слишком сильно сказано. Когда Ханнес, едва передвигая ноги, подошел к дому, где жила Кензи, его нос кровоточил, на лбу красовалась глубокая царапина, и вообще весь он сгибался от боли.
Ханнес с трудом надавил на кнопку звонка.
– Кто там? – послышался искаженный внутренней связью голос Кензи.
– Ганс.
– Может, попозже зайдешь? Я только что вернулась из Европы.
– Ну пожалуйста... Мне... э-э... сама увидишь.
Послышалась жужжание, и дверь отворилась. Поднявшись на несколько пролетов, Ханнес увидел Кензи: простоволосая, босая, в одной ночной рубашке, она перегибалась через перила и, едва увидев, с каким трудом он переползает со ступеньки на ступеньку, кинулась вниз.
– О Господи! Кто это тебя так?
– Помоги... подняться...
Бережно поддерживая Ханнеса за талию, Кензи перевела его через порог, накинула цепочку на дверь и вопросительно посмотрела на него:
– Так кто все же?
– Зачем тебе...
– То есть как это зачем? – возмутилась Кензи, прикладывая ладонь к опухшему глазу Ханнеса. – А впрочем, чего спрашивать, и так все ясно. Чарли поработал, верно?
– Не будем об этом, – хрипло проговорил Ханнес.
– Еще как будем. Но сначала пошли в ванную, раны тебе промою. Вид у тебя тот еще. Но потом, – Кензи строго посмотрела на него, – тебе придется кое-что объяснить.
Будильник зазвонил в половине восьмого утра. Кензи слегка застонала и перевернулась на другой бок. Вставать решительно не хотелось. После того как ей чуть не половину ночи пришлось играть роль сестры милосердия, голова раскалывалась, тело было ватным.
А тут еще разница во времени.
«Старовата я становлюсь для таких дел», – уныло подумала Кензи.
Она решила было позвонить на работу и сказаться больной, но потом передумала. И так уже два дня из-за Зандриной свадьбы пропустила, наверняка дел накопилось полно. А тут еще Зандры нет, их и без того невеликий штат сократился на треть. Арнольд удерживает крепость в одиночку. Нельзя всю тяжесть перекладывать на плечи одного человека.
