— О! — отозвался сэр Фэн, понимающе кивнув. — Вам нужен был пленник? Заложник? Собираешься требовать за меня выкуп, да? Богатая идея, право слово. Но, видишь ли…
Вновь переведя взгляд на сэра Фэна, Шпрот перебил его:
— Вы хотите уничтожить нас, так?
Вице-адмирал поморщился, будто словно унюхав что-то неприятное.
— До последнего человека.
— Почему? Мы представляем для вас угрозу?
— Вовсе нет. Вы словно крысы в городе: шмыгаете повсюду, тащите, что плохо лежит, распространяете заразу… Да, Лига желает избавиться от вас.
Шпрот покачал головой.
— Вот почему ты не понял моего намерения. Вы собираетесь убить многих. Я нынче ночью хочу убить только одного.
Сэр Фэн посмотрел на него с удивлением, мало-помалу начиная понимать, что имел в виду пират. Он опустил взгляд; кровь прилила к его щекам, словно от смущения. Широт воткнул нож ему в грудь по самую рукоять. Потом рывком выдернул его и перерезал горло — так, что дыхание вырвалось из полукруглой раны вместе с кровью. Два пирата, державшие вице-адмирала, разжали руки и отступили назад. Тело повалилось на пол и осталось лежать бесформенной грудой.
— Убейте штурмана, — велел Шпрот, — и давайте убираться отсюда.
Штурман вскрикнул.
— Нет-нет! — Скрюченным пальцем он указал на грудь Шпрота. — Я могу сказать, что висит у тебя на шее! Пожалуйста, прошу! Я могу объяснить, что это такое.
Капитан жестом остановил своих людей.
— И что же?
Перепуганный штурман со всхлипом перевел дыхание и вновь указал на золотой многоугольник, который Широт забрал с брига Лиги несколько месяцев назад.
— У тебя на шее… медальон…
Вопреки ожиданиям штурмана, Шпрот не опустил глаз.
— Рассказывай, живо!
— Вы меня пощадите?
— Нет, если не заговоришь быстро.
К чести штурмана, он сумел ответить внятно и по делу. Его слова заинтересовали Шпрота — настолько, что он, удивляя сам себя, приказал взять пленника на берег.
— Поговорим в более спокойной обстановке.
Не обращая внимания на протестующие вопли пиратов, капитан сказал:
— Пичуга, поджигай и кидай.
С этими словами он двинулся к двери. Мгновением позже «пилюля» упала в люк и полетела вниз по трубам, через которые штурман передавал послания на нижние палубы корабля. Было слышно, как шипит и потрескивает подожженный фитиль.
На палубе меж тем кипела бурная деятельность. Ее заполнили солдаты — вооруженные до зубов, защищенные доспехами, они были готовы к бою. Лучники пиратов выпустили последние стрелы и со всех ног кинулись к борту. У перил Шпрот быстро проговорил:
— Не забудьте напрячь мышцы в заднице, иначе вода разорвет вам кишки.
Его голос звучал беспечно, но во взгляде, устремленном на Пичугу, скользнула тревога.
Женщина проскользнула мимо него и вспрыгнула на перила.
— Позаботься о себе.
Она прыгнула и исчезла за бортом. Длинные волосы взметнулись вверх; каждый волосок был направлен в небо, пока Пичуга неслась к воде. Шпрот изо всех сил надеялся, что она выживет. Он вдруг ощутил, как его тело наполняется плотским желанием.
Шпрот убедился, что штурмана сбросили за борт, а потом перекинул ноги через перила и ухнул вниз. Падая, он почувствовал, как вздрогнул корабль; «пилюля» сделала свое дело. Внутри была смесь, стоившая пиратам немалых денег — взрывчатое вещество в жидкой форме. Взрыв в кишках корабля не разрушит его. И даже если загорится смола, все равно мало надежды потопить это чудовище. Однако у него сильно заболит живот. Очень сильно.
Думая об этом, Шпрот улыбнулся. А потом напрягся в ожидании удара.
Глава 43
В первую ночь Мэна только слушала. Она позволила человеку, который называл себя Мелио и утверждал, что знает Мэну и ее семью, войти во внутренний двор своего дома. Прежде она не впускала сюда мужчин: это не дозволялось жрице Майбен. Но то, что еще вчера казалось невозможным, произошло сегодня — благодаря пришельцу. Они сидели рядом на твердом земляном полу. Обеспокоенные присутствием мужчины, служанки Мэны попрятались, но были готовы кинуться на помощь при первом ее зове. Мэна же просто смотрела на молодого человека, а он, словно ободренный ее молчанием, говорил, говорил и говорил.
Мелио использовал акацийскую речь, так что служанки не могли разобрать ни слова. Мэна изумлялась, как ей самой удается понимать рассказчика. Она заново открывала родной язык, и это было непросто. Приходилось долго раздумывать над тем или иным словом, которое произносил Мелио. Мэна должна была покатать его в голове, ощутить его форму. Время от времени она приоткрывала рот, ее губы двигались, словно вдыхая эти слова вместо воздуха.
Некоторые вещи, которые Мелио видел на войне, были слишком страшны, чтобы говорить о них, и он отделывался самыми общими словами. Он потерял все, что только может потерять человек — кроме своей жизни. Большинство его друзей и близких были убиты или обращены в рабство, или же предали свой народ ради нового господина. Мелио верил в превосходство Акации, воспринимал его как данность и до сих пор изумлялся тому, с какой легкостью Хэниш Мейн разметал армию империи.
Мелио был ранен в стычке, уже после битвы на Алесийских полях. Во время панического бегства акацийцев он подхватил болезнь, а очнувшись — понял, что окружающий мир полностью изменился. Мелио был сломлен, раздавлен, и если бы одного желания смерти хватило, чтобы умереть, они с Мэной сейчас не разговаривали бы. Он хотел покончить с собой, но такое деяние недопустимо для мараха. Мелио присоединился к движению сопротивления в Ошении; он не верил в победу, но полагал, что сумеет найти достойную смерть на поле боя. Увы, ничего не вышло.
Однако настал день, когда Мелио перестал мечтать о смерти. Его спасли… слухи. Однажды ночью, в угаре пьяной гулянки какой-то наемник из Тея сказал ему, будто дети Леодана живы и на свободе. Не в силах назвать источник сведений, тот человек полагался на элементарную логику. Только Коринн оказалась в плену, так? Тот факт, что Хэниш поместил ее на всеобщее обозрение, лишь подтверждал отсутствие других детей. Он сделал бы то же самое с остальными, если б поймал их, верно? С другой стороны, могли кто-нибудь доказать, что Акараны мертвы? Разве их тела или головы были доставлены Хэнишу? Разве нашелся хоть один человек, осведомленный об их судьбе? Ответ был очевиден, и это открывало новые возможности. Самая простая из них — та, которую Мелио выбрал для себя, гласила: если род Акаран не уничтожен, он еще может вернуться к власти.
Мелио решил жить дальше, устроиться как можно лучше и переждать смутное время — в надежде, что в россказнях об Акаранах есть хоть крупица правды. Последние три года он служил на торговом корабле. Купцы возили товары между странами, лежащими на побережье Внутреннего Моря. Торговали они и с архипелагом Вуму. Мелио бывал здесь трижды, но никогда не задерживался надолго и не видел жрицу Майбен. Какая же удача, что он нашел ее! Мэна была жива! Так почему не поверить, что остались в живых и Дариэл, и Аливер? Вполне вероятно, что старший брат сейчас пытается вернуть себе трон. Слухи оказались правдой, и Мелио благодарил Дающего, что не успел умереть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
