Вампир шёл впереди, Ника за ним, старательно пытаясь запомнить дорогу. Если честно, она не могла заставить себя полностью довериться вампиру. Возможно, он и правду говорит, что вампиры не могут пойти против Повелителя, что не в силах противиться приказу. Но он столько раз шёл против неё, угрожал, пленял, пытался убить.
— Элишан, ты выполнишь всё, что я бы ни приказала?
— Да!
— Даже если скажу, чтобы убил себя?
— Только уточните, каким способом.
— Брр! Это хуже рабства! У рабов хотя бы воля есть!
— Нас так создали. Покорными слугами высших шаршан, — в голосе звучало спокойствие. Ни злости, ни покорности. Данность: так было, так и будет. Хотела бы Ника видеть выражение лица вампира, он и вправду так спокойно к этому относится, как хочет показать? Когда всё закончится, она позаботится, чтобы он отправился в империю. Пусть Алекшан решает, что с ним делать.
Элишан провёл её по коридорам. Встреченные слуги и стражники словно их не видели.
— Людишки! — презрительно бросил вампир, когда Ника обратила на это внимание. — Отвести глаза легче лёгкого!
Вот значит как. И впрямь нужно в будущем расспросить кого-нибудь из империи о способностях вампиров. Не верилось ей, что какие бы ограничения ни стояли в разуме человека, он не захочет избавиться от пут и обрести свободу. Возможно и ошибается, так как судит по себе, но всё равно рядом с вампирами будет настороже.
— Элишан, никому ни слова о том, что я правительница Шаршанской империи, — приказным тоном предупредила она.
— Как скажите!
А вот и главный холл. Просторное светлое помещение с огромными окнами. На стенах картины, по углам тумбы с цветами, мозаичный пол. Напротив парадных дверей большие расписные двери в приёмный царский зал.
В холле находились как стражники, так и пятеро глав высших родов, что-то обсуждающих между собой, и их телохранители. Двоих из дворян Ника узнала — графы, которые, Добр говорил, должны участвовать в дознании. Видимо, и других пригласили для этого же.
Многовато людей для способностей вампира, поэтому Ника, стряхнув с одежды пыль, не скрываясь, вышла из боковой дверей для слуг и, сняв перчатки, с гордо поднятой головой направилась к дверям. Браслет Защитницы весело засверкал под солнечным светом, проникающим через окна. Стражники было бы шагнули к ней, но тут же замерли по стойке смирно. А что им ещё оставалось делать, если стены сотрясались от скандирующихся криков:
— Защитница! Мы желаем видеть Защитницу!..
Под недоуменными взглядами дворян, которые, видимо, не ожидали, что Защитница появится из дворца, Ника вышла на улицу. Морозец защипал щёки, солнце заставило щуриться. Ника быстро, почти переходя на бег, пересекла промежуток от дворца до ворот и скользнула за столб, удерживающий ворота. Оттуда хорошо было видно всю площадь. А вот Нику скрывал не только столб, но и толпа аристократов, наблюдающая за своим царём.
Солнце светило высоко, время приближалось к полудню, а на площади творилось чёрт знает что! На помосте у ворот во дворец, спиной к Нике, стояли Целибор, Добр и граф Чернигов. Несколько мечславских наёмников и пара жрецов застыли внизу перед плотной группой. Держа лошадей в поводьях, стояли Никины друзья: Сергей и Мишка, Красимира и Беляна. Не хватало Влада, Степана и его подружки, а также Уголька. Странно. За друзьями верхом выстроились все, кто сопровождал их от Чернигова: Чёрные львы и телохранители Красимиры.
В метрах ста рядами встали стражники вперемешку с мечславскими наёмниками, не пропуская толпу златоградцев, желающих видеть Защитницу, о приезде которой им сообщили в предыдущие дни. Ситуация на грани восстания. Интересно, Целибор это понимает? Чувствует, что его народ ждал Защитницу, возлагал на её появление надежды? Что они устали от его правления? И уже ему не верят? Сам довёл ситуацию до такого!
Ещё немного и народ применит силу, чтобы добраться до помоста. Интересно, кто так воспалил жителей Златограда? Не удивится, если здесь не обошлось без Первого жреца — того ещё манипулятора.
Целибор поднял руку, прося тишины. И когда более-менее стало тихо, заговорил:
— Я не понимаю, почему эти люди, — кивок на друзей Ники, — обвиняют меня в том, что я схватил Защитницу и держу во дворце. Зачем мне это надо? Я, как и вы все, с нетерпением ждал её возвращения. Принимал участие в подготовки этого праздника. И то, что её нет среди этих людей для меня огромное потрясение. Может, спросим у них, куда они дели Защитницу? Почему нет её среди них? А может, они воспользовались нашей любовью к легендам и обманули, что Защитница возвращается. Возможно, она погибла во время Похода вместе с Хранителем. А вы обвиняете меня в обмане…
— Верить брато- и отцеубийце? Увольте! — крикнул Мишка. — Верни Веронику! Защитницу!
— Как ты смеешь, простолюдин, обвинять меня в убийстве? — окинул Мишку Целибор высокомерно-презрительным взглядом. — А не твой ли дружок с девчонкой-полукровкой соучастники убийства моего брата? Выгораживаешь?
Граф что-то прошептал Целибору, тот недовольно глянул на него и кивнул.
Ника заметила, как со стороны Храма к друзьям незаметно подошли хмурые Влад, Уголёк и ещё два закутанных в плащи человека. Один высокий и крепкий, а другой хрупкий, особенно по сравнению с первым. Наверняка это Степан и Лели.
— Я не знаю, где Защитница! — твёрдо бросил Целибор. — Во дворце, как говорят эти… люди, её нет! Я могу поклясться, чем хотите!
Ника выступила из-за столба со словами:
— Вот значит как?! Царь не знает, что творится в его дворце. Странно, ваше величество, вы не находите?
Аристократы тут же расступились, с молчаливой настороженностью провожая её взглядом.
Ника шагала к помосту и не сводила глаз со стоящих на нём. На лицах графа и Добра мелькнуло облегчение, а вот лицо царя скривилось от ярости. А когда глянул ей за спину, отразилось непонимание, сменившееся опасением. Она, даже не оборачиваясь, знала, что за ней идёт Элишан. На ходу медленно сняла с шеи ладанку, вытащила Сердце Златомирья, которое свечением затмило Солнце, в благоговейной тишине поднялась на помост и шагнула к жрецу:
— Первый жрец Златограда, Поход закончился, и я, Защитница, возвращаю Сердце Златомирья. Пусть оно продолжает хранить наш город, нашу страну и весь мир от зла и демонов сейчас и во все следующие года. Да опустится на Златомирье покой и благословение Златы. А я, по мере сил, исполню долг, как сделал это Хранитель, и встану на защиту правды и справедливости!
Добр принял у неё Сердце, вскинул руки с ним к небу и провозгласил:
— Да будет так!
По площади разлетелся радостный гул.
Ника медленно обернулась, и народ в ожидании затих. Друзья с гордостью смотрели на неё, а Нике было странно ощущать на себе столько благоговейных взглядов. Она до сих пор не могла принять, что к Защитникам относятся как к истине в последней инстанции. Это накладывало такую ответственность, что как бы под её тяжестью не сломаться.
— Сегодня праздник. Сегодня очередная победа над демонами. И совершил это Хранитель. Именно он отдал свои силы за нас. По традиции, нельзя говорить его имени, нельзя говорить, что с ним случилось, где он сейчас, и я не стану. А займусь я выяснением правды, — резко обернулась к Целибору. — Ваше величество, я слышала, как вас обвиняли в убийстве брата и отца. Я обязана выявить истину. И я это сделаю!
— Ты ничего не докажешь! — тихо прошипел Целибор.
Ника усмехнулась и вновь обратилась к народу:
— Я обещаю, что выясню, замешал ли наш царь в смерти родных. И если подозрения подтвердятся, позабочусь, чтобы его настигла кара! Сегодня у нас праздник. Вы можете веселиться и отдыхать. Завтра я провозглашу своё решение, — вновь оглянулась на Добра, графа и Целибора. — Думаю, нам лучше пройти во дворец!
Первая спустилась с помоста, друзья сразу её окружили и они направились ко дворцу. Интересно, хоть кто-нибудь заметил, что во время всего этого выступления, у неё чуть дрожали руки, а желание провалиться сквозь землю было невыносимым. Да она уж лучше встретится с демоном один на один, чем вновь будет выступать перед жителями всего города.
