готова была расцеловать прямо в окровавленную пасть и всю жизнь носить на руках.
– Генри, чудо мое, солнышко, – пробормотала я, прислоняясь к мохнатому боку пса. – Обняла б тебя, да руки не позволяют.
Я вздохнула, зарылась носом в шерсть на загривке пса, а тот в ответ уютно устроил крупную голову у меня на плече. Потом завозилась, пытаясь успокоиться и все же как-то ослабить веревку на запястьях, – не помогло! Грубая дрянь лишь сильнее натянулась.
– Пе-ес, – протянула я, отстраняясь и потрясая за спиной руками. Генри внимательно уставился в ответ. – А ты, случаем, веревки разгрызать не умеешь?
Не знаю, умел ли он, но суть понял. И послушно склонился к веревкам, останавливая гигантские клыки в паре миллиметров от моих запястий. Всего одно движение, один укус – и мои руки тоже пострадают. Но страшно мне не было.
– 89—
План Веника оказался прост. Генри. Их добрый пес-талисман, оказавшийся в машине совершенно случайно, хоть и был милашкой, с которым никто не работал (только любил, холил и лелеял), нюх имел отменный. Словно сама судьба подкинула.
– Ну что ж, Вероцкий, теперь дело за тобой, – усмехнулся Вениамин, открывая дверцу и выпуская пса на улицу. – Признавайся, точно где-то прячешь трусики своей клиентки.
Стас закатил глаза. Напарником Пчелка был бессменным и полезным, но вот «шуточки» у него порой заклинивали своей пошлостью и неуместностью.
– Веник, если ты повсюду таскаешь трусы своей жены, я ей не завидую, – буркнул Вероцкий, падая на заднее сиденье и принимаясь копаться в сумке.
– Вообще-то я три года как развелся, – возмутился Веник.
– Надеюсь, не из-за этого.
Вениамин надулся, совсем как мальчишка, а Стас продолжил поиски. Он и без подколок Веника понимал, что псу нужна какая-нибудь вещь с запахом Регины, вот только где ее взять? Личных вещей клиентки он с собой не носил, даже своих почти не было: пара ручек, кастет, ножик-бабочка (словно и не телохранитель, а преступник какой-то), пустой пакет, чтобы новые в магазине не покупать (Верка приучила), да мобильный. Секундочку! Мобильный!
– Генри, парень, иди-ка сюда, – позвал Стас, доставая из сумки телефон. – Смотри, что у меня есть. Найдешь хозяйку?
– Вероцкий, что за бред? Лучше б ты трусы ее с собой таскал, ей-богу, – проворчал Вениамин. – Даже силиконовый чехол запахи нормально не сохраняет.
Станислав глубоко вздохнул, покосился на Веника и поднял телефон повыше, слегка его наклоняя. На самом уголке аппарата, привязанный тонкой веревочкой, висел большой пушистый брелок. И сейчас он ехидно покачивался почти на уровне глаз скептичного Пчелки.
– Но этот кусок кого-то неживого явно запах в себя впитал, не находишь? – возмутился Стас. – К тому же он лежал в моем шкафу, но в ее сумке.
– Дела-а-а… – протянул Веник. – Откуда у тебя вообще ее мобильник, если сама девка где-то там?
Он неопределенно махнул рукой в сторону склада. Стас нерадостно усмехнулся и передернул плечами, помолчал несколько секунд, а потом все же нехотя ответил:
– Конфисковал, чтоб дел не натворила.
Плотно сжав губы, он посмотрел на телефон: мягкий брелок, пожелтевший силиконовый чехол, маленькая царапина на защитном стекле. Зря Стас сорвался на Регину и отнял у нее мобильный. Впрочем, если бы не отнял, сейчас вообще не смог бы найти принадлежащую ей вещь, и что тогда? Сошел бы с ума, зная, что она где-то здесь, в лапах какого-то неведомого психа? Или обшарил бы каждое здание, чтобы ее найти? А вдруг Регину увезли? Вдруг ничто не поможет?
– Слышь, Веник, мы забыли попросить пробить мой номер, – выдохнул он.
– Вы – возможно, – покачал головой тот, подходя к Генри и ласково трепля его по шее, – а мы с псом успели отправить твоей матушке эсэмэску. И даже получить ответ.
Он протянул руку, помогая Вероцкому подняться, отцепил от ошейника Генри поводок и протянул ладонь, требуя передать ему мобильный. Стас покачал головой, поинтересовавшись:
– Какой?
– В последний раз аппарат включали в том самом здании.
– Тогда идем туда.
В следующий раз остановились они уже у ворот склада. Шли быстро, хотя Стас постоянно затормаживал процессию: головокружение и тошнота давали о себе знать, но весь организм был настолько напряжен, что Вероцкий их почти не чувствовал. Он хотел скорее добраться до места и проверить догадки.
– Ищи, парень, – пробормотал он, протягивая Генри брелок. – Вся надежда на тебя.
Пес принюхался, повел ушами, фыркнул и принялся обследовать двор. Время тянулось чертовски медленно, Стаса уже начало потряхивать – вдруг Регины вообще здесь не было, вдруг ее перехватили на подходе? – когда Генри вдруг залаял и кинулся прочь со двора. Прочь со двора! Не в сторону гребаного здания, которое они обшарили вдоль и поперек, теряя драгоценные минуты, а куда-то вдаль, по неприметной тропинке между полуразвалившимися домиками.
Веник резво кинулся за ним, Стас – следом. И какие там гребаные предупреждения о сокращении физических нагрузок или необходимости поберечься? Пес взял след! След! Значит, если Регину и утащили, то пешком и куда-то поблизости. Возможно, даже саму заставили идти. Связали? Били?
У Стаса сердце кровью обливалось от одной мысли. Если с ней что-нибудь случилось…
О нет!
Адреналин гнал вперед, заставлял передвигать ноги, казалось бы, с нечеловеческой скоростью, но все же недостаточно быстро. Веник был быстрей, а пес вообще мчался на космической скорости. Поворот, еще один, снова – и он скрылся где-то в переулках. Ориентироваться пришлось на Вениамина, который неведомым образом шел дальше, словно точно знал, куда делся Генри. А возможно, даже видел кончик хвоста этого мохнатого монстра, слышал его предупредительный лай. Стас же слышал только стук крови в ушах.
А потом по округе пронесся грохот. Выстрел?
– Сюда! – рявкнул Веник, когда они подлетели к еще одному крупному строению, заброшенному на этапе планирования.
Не близнецу предыдущего, но очень похожему. Это здание было помельче, и – о счастье! – в нем даже имелась настоящая лестница на второй этаж. И двери. Одну из которых, кажется, вышиб своей тушей Генри.
А потом… картина, представшая взору «соколов», была настолько невероятна, что заставила их замереть на пороге.
Маленькая хрупкая блондиночка в рваном синем платье издевалась над здоровенным мужиком, корчащимся на полу. Каждый раз, когда мужчина начинал орать и дергаться, крупный пес, стоящий рядом с девушкой, рычал на него и клацал зубами. Морда его была заляпана кровью, на одежде девушки были кровавые разводы и пятна грязи. На скуле ее лиловел синяк, на подбородке и коленках виднелись крупные ссадины – содранная до мяса кожа, – а руки были связаны. Но это не мешало девчонке грозно возвышаться над мужчиной и угрожать
