его провоцировала. Моего сына иногда надо подстегнуть. А так мы с самого начала договаривались с Сергеем Всеволодовичем, что один упрямый тип будет охранять его любимую племянницу. Береги его. И прошу, заставляй хоть иногда приходить на семейные встречи.
И она все же вышла. А я так и не могла понять. Кого беречь? Упрямого типа в лице Стаса или дядю Сержа? И вообще, это она меня так благословила, что ли?
Оказалось, что да. Потому что – сотня моих разговоров с главой «Сокола» по телефону, и пять дней спустя Стаса забрали из больницы и… привезли сюда. Не представляю, как у меня получилось это провернуть, но он был здесь. Лежал в моей кровати. Все такой же бледный, измученный и осунувшийся. Кто там говорил, что он успеет жирок подкопить? А ведь это была одна маленькая пуля в плечо, о которой он отзывался словно о пустяке.
– Он пока под транквилизатором, – сообщила Вероцкая, задержавшись на пороге. – Но скоро должен очнуться. Сообщи сюрприз как-нибудь помягче, чтоб у мальчишки сердце не отказало. Наш врач будет приезжать каждый день, проверять состояние, ставить капельницы. Инструкции из больницы вот, на тумбочке. – Она глубоко вздохнула, а потом вдруг подалась вперед, крепко меня обняла и прошептала почти беззвучно, в этот раз точно о Стасе: – Береги его.
– 92—
Вторая встреча задерживалась. Я пару раз набрала знакомый номер, но услышала привычное уже за последние пять дней: «Абонент не отвечает или временно недоступен». С каждым повтором этой фразы грудь все сильнее сдавливала обида, и хотелось откинуть эту идею к чертовой бабушке, но… нужно было все решить и двигаться дальше.
Надеюсь, договор все же будет в силе и от меня перестанут скрываться, все же явившись на встречу. Серьезно, нельзя вести себя так по-детски в таком осознанном возрасте!
Но пока гость не шел, а я не могла ни на шаг отойти от Стаса. Пододвинула к кровати плетеное кресло, приватизированное с балкона, устроилась в нем, подавшись вперед. Я оперлась локтями о кровать и осторожно поймала в свои ладони руку Стаса, нежно перебирая пальцы, ощущая, какие же они холодные. Почти ледяные. Сердце дрогнуло. Боже, я вижу его впервые за последние дни! Как уехала тогда с Вениамином, так и не могла попасть в больницу. И вот он здесь.
Здесь, со мной.
Захотелось плакать, но вместо этого я крепко зажмурилась и почти легла на кровать головой, устраиваясь поудобней и касаясь губами его руки. Понимала, что Стас всего лишь под снотворным, но сердце бешено стучало в груди. Вдруг он не очнется? Вдруг что-то случится?
– Регина?.. – послышался над головой хриплый голос. Прохладные пальцы в моих ладонях дрогнули. – Что ты здесь…
Я вскинулась, ловя его взгляд, крепче стиснула руку, сжала дрожащие губы, чтобы не разреветься.
– Не ожидал, что ты приедешь. – Он улыбнулся и горько добавил: – Знаешь, один выстрел, а как-то так дерьмово попал. Сказали, мне в больнице еще недели две валяться, представляешь?
Я все же всхлипнула, активно кивая. Представляю. Ох, как мы со Светланой Борисовной боролись, чтобы все же перевести его сюда. Я обещала поддерживать просто идеальную чистоту, почти стерильность, и постоянно включать увлажнитель воздуха.
– Ну ты чего? Ревешь, что ли? – Поморщившись, он попытался подняться, но я вовремя успела положить ладонь ему на грудь, не позволяя лишний раз двигаться.
Вообще, Стасу уже было разрешено нормально шевелиться и даже подниматься, но общее самочувствие у него было плохое. А я не хотела его усугублять.
– Не реву, просто рада.
Мы вновь встретились взглядами. Мой бывший телохранитель смотрел напряженно, пристально, словно что-то искал в моих чертах, а потом на секунду отвлекся, чуть повернул голову…
– Стой, это же…
– Моя квартира, – выпалила, не позволяя ему договорить. – В больнице тебя держать не было смысла, хоть они и ворчали, мама бы за тобой ухаживать не смогла, а я… в общем… предложила.
Почему-то в самый важный момент все слова пропали. Даже заготовленная заранее речь. Светлана Борисовна предложила лучше перевести сына без его ведома. «А то упрется еще, он ненавидит показывать себя слабым», – ворчала она. А я настолько хотела увидеть его, настолько жаждала быть рядом, что согласилась на авантюру. Не убежит же он, право слово!
Сейчас, замечая смесь паники и недовольства в его глазах, я не была настолько в этом уверена.
– Но мне же сказали, что продержат еще минимум две недели, – нахмурился он.
– Стас, если ты против, мы решим вопрос и сможем тебя перевести.
– Да нет же, дело не в этом!
Запищал домофон, заглушая следующую его фразу. Я стиснула зубы и недовольно выругалась. Принесла нелегкая! Нет бы час назад, когда должен был прийти. Не-е-ет, как можно? Нужно именно сейчас, когда я не уверена, что «больной» не решит просто встать и свалить отсюда.
– Твою мать, – повторила я, когда трель повторилась в третий раз. – Как же вовремя!
– Может, откроешь? – поморщился Вероцкий, его очнувшемуся от снотворного мозгу явно не были приятны громкие звуки.
– Это надолго.
– Или просто заткни его, прошу, – простонал он.
Я со всех ног бросилась в коридор, спросила «кто» и, получив ожидаемый ответ, нажала на кнопку открытия двери. Нет, Влада я тоже ждала слишком долго, чтобы упустить возможность поговорить. Надеюсь, Стас поймет.
– Отключила? – поинтересовался Станислав, когда я вновь заглянула в комнату.
– Там… там Влад, – с трудом ответила я. – Нас с ним многое связывает, мы просто обязаны поговорить. Ты сам понимаешь. Если бы не он, ничего не было бы.
Светлана Борисовна сказала, что Стасу сообщили все подробности. И про то, что именно Влад, скорее всего, когда-то «послал» нашего маньяка от моего имени. Злость оскорбленного мужчины копилась, копилась… и в итоге нашла выход. Не знаю, откуда об этом узнал Влад – возможно, от дяди Сержа, – но он успешно скрывался от меня все эти дни.
– Ясно.
Одно слово. Одно короткое слово, но резануло меня как ножом. В коридоре стукнула дверь – это сводный брат уже успел подняться, а я стояла на пороге комнаты, смотрела на Стаса и понимала: если сейчас просто уйду, ни за что не смогу все объяснить. Мужчины тоже умеют многое надумывать.
– Регин, ау, ты тут? – раздалось из прихожей.
И я решилась. В несколько больших шагов преодолела разделяющее меня и кровать расстояние, оперлась о спинку, удерживая себя на руках, и поцеловала его. Стаса. Поцеловала, вкладывая в это все свои чувства к нему, все свое отчаяние, всю боль, которую хранила последние дни, переживая за него. Обида
