Из дверей за спиной Хагена вышла невысокая смуглая девушка, две длинные косы цвета воронова крыла спускались на грудь. Она шла, скромно потупившись и не обращая внимания на остолбеневших дружинников тана; однако тот с необычайной остротой ощутил исходящую от неё угрозу и бросился было ей наперерез… но опоздал.
Тугие чёрные косы внезапно сами собой расплелись, живой водопад волос заструился по крепко сбитой фигуре, окутывая её, словно второй плащ; а затем этот плащ распахнулся, и оттуда в лица людей и гоблинов хлестнули упругие порывы ледяного мёртвого ветра, ветра из пределов Льдистых Миров, из страшного провала, разрыва в ткани Реальности — как подумалось помертвевшему от жуткого предчувствия Хагену, этот провал каким-то образом сообщался и с той пещерой, куда крылатые пасти затянули проглоченных ими воинов Хединсея.
Только на сей раз пасть оказалась куда больше.
«Да ведь в этой бездне уже небось всё моё войско!» — с ужасом подумал тан. Так вот почему Верховный Маг никак не отвечал на все их нелепые наскоки, способные повредить ему куда меньше, чем одинокий комар — одетому в плотный плащ человеку; Мерлин спокойно дождался, пока всё войско не вошло в дом… Всё войско?! Да разве способен этот особнячок вместить тысячи и тысячи воинов?! А почему нет? Что, если Мерлин наложил на них какое-нибудь внешне безобидное заклятье, и они отряд за отрядом шли в западню, уверенные, что точно выполняют команды своего предводителя?! «Ты заплатишь мне, проклятый колдун, за этот обман», — поклялся себе Хаген, не прибегая ни к каким сильным выражениям, ибо эти слова в прошлом и так уже означали смерть очень и очень многих, дерзнувших встать на его пути и сумевших поначалу нанести ему некий урон.
Ураган грубо потащил отчаянно упиравшихся людей и гоблинов прямо в распахнутый чёрный зев. Воины падали, переворачивались, изо всех сил пытаясь удержаться на гладком полу, — всё напрасно. Самые верные сотники, самые испытанные тысячники, самые отчаянные рубаки, кем очень дорожил и кого высоко ценил Хаген, — все один за другим исчезли в страшной утробе. Он остался один.
Ветер крепчал, его напор мог бы стереть с лица земли весь этот изящный особняк — но Хаген стоял, в полном отчаянии, глядя на узкую щель в ткани Мира, смотрел, не замечая, что сам он держится лишь благодаря тому, что бессознательно вонзил Голубой Меч в каменные плиты пола и намертво впился правой рукой в эфес; левая сжимала Диск Ямерта.
И когда ураган стал выдирать пальцы из суставов, Хаген метнул Диск — метнул, точно простое оружие, но его ненависти оказалось достаточно. Изделие Древних пропело короткую победную песнь и рассекло голову стоящего перед таном существа (язык не поворачивался назвать его человеком или, паче того, женщиной).
Однако брызнувшая кровь была тёмно-алой, мозги — серыми, а последний вскрик — жалобным и жалким. Тело рухнуло, страшная пасть закрылась… утих ветер, и тотчас же Хаген ощутил яростный взгляд Верховного Мага, отбросившего наконец маску показного спокойствия. Тан злорадно отметил, что Великое Заклятье Мерлина так и осталось незавершённым.
Диск Ямерта вернулся в руку Ученика Хедина, чистый, сияющий белизной.
— Ты убил её, ничтожество, жалкая кукла в руке безумца и разрушителя! — загремел под высокими сводами могучий голос. — Ты убил её и теперь прощайся с жизнью и с душой — потому что я сейчас отправлю тебя в такое место, что…
Не желая больше слушать (а скорее всего, понимая, что в быстроте — его единственное спасение), Хаген ответил убийственной белой молнией, неотразимым Диском Ямерта. Однако направил он его не в разъярённого чародея, застывшего с воздетыми руками, — а в мраморный алтарь, только теперь уловив тщательно замаскированные океаны Силы, скрытые в камне. В считаные мгновения ученик Хедина создал в воображении образ этого жертвенника и вновь бессознательно повторил все необходимые нацеливающие заклинания; если Мерлин и имел власть над оружием Молодых Богов, то вот времени ему явно не хватило.
С пронзительным визгом-скрежетом Диск врезался в мрамор — и тотчас по дому вновь прошла судорога, на сей раз куда сильнее первой, возникнув не по воле распоряжавшегося здесь Верховного Мага. Впившись в алтарь, Диск быстро погружался в него, оставляя за собой огненный, ясно видимый след. Дремлющая в камне сила заворочалась и заворчала, точно разбуженный во время спячки бурый медведь; пол под ногами Хагена задрожал крупной дрожью.
На костистом и длинном лице Мерлина отразился нескрываемый ужас. Словно забыв о дерзком Ученике своего врага, Верховный Маг смотрел, бессильно уронив руки, как чёрная трещина на поверхности алтаря становится всё шире и шире; Диск уже полностью скрылся и теперь вершил свою работу в глубине камня.
Хаген столкнулся взглядом с Верховным Магом, и от выражения глаз Мерлина в душу хединсейского тана ледяными когтями впился холод смерти. Хаген понимал, что, разрушив планы Мерлина, он должен быть готов к ответному удару, может, и к гибели. Но, как бы то ни было, его чутье не могло так ошибиться — направив свой удар в мраморный жертвенник, он лишил Главу Совета Поколения очень и очень важного, возможно, наиважнейшего оружия. Быть может, он хотя бы этим сумеет помочь Учителю… Хотя бы этим.
Бледный как сама Смерть, Мерлин повернулся к приросшему к полу Хагену. Казалось, волшебник готов был задушить человека голыми руками. Медленно, словно его окружало вязкое тесто, тан поднял для защиты руку с Голубым Мечом.
— Теперь, клянусь муками Нифльхеля, мне придётся нарушить Закон Древних, — точно готовая к броску кобра, прошипел Мерлин. — Но сперва я скажу тебе кое-что, червь! Твой Учитель решил стать самозваным князем Мира сего — но, похоже, ему достанется лишь Ничто, даже сумей он взять верх и надо мной, и над остальными… А теперь ты отправишься на суд Ямерта!
Хаген знал достаточно о Перемещающих заклятьях, чтобы сообразить, что нужно как можно скорее убраться с того места, на котором он только что стоял. Зашвырнуть его в невообразимую даль Обетованного несложно — но для этого Мерлину пришлось накладывать свои чары не на самого хединсейского тана, а на то место, где он находился.
Брызнуло вверх крошево раздробленного камня — подобно тому, как раскалывается чёрный пол пещеры, где Ночная Всадница билась со слугами Дальних Сил. Острый осколок ударил в шлем Хагена, и тому оставалось лишь возблагодарить Учителя за науку; сдвинься он на миг позднее или на дюйм ближе — ему сейчас предстоял бы полёт сквозь бездны, прямо к пресветлым очам грозного Бога Солнца.
«Что ж, хвастливый колдун, давай сыграем в детские пятнашки!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
