Однако он сумел быстро подняться. Спотыкаясь, волшебник поспешно доковылял до своего мраморного алтаря, кое-как составленного из двух прислонённых друг к другу половин, оперся о него обеими руками и начал творить заклятье.
Никогда ещё Хаген не видел, чтобы в волшбу вкладывались такие исполинские и страшные силы, названий которых он не знал. Из-за дальних пределов Мира сходились они на зов Мерлина, покорные его власти; Маг сковывал их несокрушимыми скобами, и каждая из этих сил в одиночку была способна испепелить весь Восточный Хьёрвард…
Мало-помалу между рук волшебника стал вырисовываться неподвижно висящий в воздухе золотистый меч. Несколько раз Мерлин сбивался, и ему приходилось всё начинать сначала, одновременно одолевая и неисправность своего главнейшего магического инструмента; однако золотой клинок вскоре был готов — и тогда Мерлин сотворил ещё одно короткое заклинание.
На полу подле алтаря появилось видение какого-то жуткого, неописуемого места; Хаген увидел темноволосого человека, поднявшегося на локте, и рядом с ним — своего Учителя; и не успел он обрадоваться тому, что Хедин, очевидно, жив, как Мерлин громовым голосом выкрикнул последнее слово своего Заклятья и золотой меч, перевернувшись в воздухе, отвесно ринулся вниз, целясь в изображение мятежного Мага. От силы этого заклинания сверху на завалившие Хагена камни рухнули новые обломки стропил, кирпичей и балок, но тан этого уже не почувствовал — он понял, что Верховный Маг выпустил в его Учителя стрелу, от которой нет спасения, и, значит, он, Хаген, не выполнил последнюю волю Хедина, не смог защитить его, пока тот бился в иных Мирах… стыд, боль и горечь неминуемой страшной утраты разорвали на мелкие части сознание хединсейского тана, и тот впал в спасительное забытьё.
ГЛАВА Х
Сознание возвратилось ко мне резким толчком, но, право же, лучше бы ему было этого не делать — так мне невольно подумалось. Боль была такая, как будто тысячи острейших ножей одновременно резали меня на мелкие куски, в голове гудело, я не мог ни подняться, ни даже пошевелиться; сил хватило лишь открыть глаза.
Ракот лежал ничком, уткнувшись головой в сгиб локтя; только теперь я вспомнил, что с нами случилось, и безмерно поразился: как я мог остаться жив после удара Меча Мерлина?
Неожиданно Ракот пошевелился и застонал. Его мощные руки уперлись в упругую, медленно текущую куда-то лаву, он попытался подняться. Я увидел его бледное, без единой кровинки, лицо, полубезумные чёрные глаза… Внезапно тело его свело судорогой, он с глухим вскриком вновь уронил голову; очевидно, его терзало ещё сильнее меня, ведь именно он принял на себя большую часть злой силы Меча Мерлина.
Я попробовал встать — с большим успехом; после нескольких неудачных попыток мне удалось утвердиться на ногах. Поневоле шаткой походкой я приблизился к другу.
— Ракот, — негромко позвал я, кладя ему на плечо руку.
— Хедин! — У Падшего Мага вырвался хриплый, низкий рык. Никакие муки не смогли вытравить из него ярость и жажду борьбы. Глаза Ракота вновь горели бешеным огнём. — Хедин! Похоже, мы живы, клянусь Великой Тьмой!
— Живы… — с трудом выдавил я из себя. — Мы выдержали, выдержали, слышишь?! — С каждой секундой силы возвращались ко мне, и росла, стремясь вырваться наружу, дикая, первобытная радость, какой я ещё никогда не испытывал, оставившая далеко позади даже то, что я испытывал в Замке Всех Древних, когда вновь обрёл Ученика после столетий изгнания.
— И что теперь, брат?! — прогремел Ракот, поднимаясь на ноги. — Я верил, что настанет день, когда ты придёшь. Думаю, драка сейчас идет нешуточная, ты позволишь мне встать рядом с тобой?
Я мог только поразиться, насколько быстро Восставший пришёл в себя. Он был вновь готов к бою.
— Мы возвращаемся на Хединсей, в мою крепость, — произнёс я. — Ты прав, драка действительно нешуточная, я схватился с Молодыми Богами, чтобы только вытащить тебя отсюда… Я надеялся…
— Забудь о том суде. — Ракот в свою очередь коснулся моего плеча. — Ты был тогда во многом прав, отговаривая меня от Восстания…
— Но тут без тебя было кое-что сделано. — Я поспешил нарушить наступившее было неловкое молчание. — Теперь у нас есть чем встретить хозяев Обетованного!
— У Мерлина вот тоже нашлось, чем нас угостить, — заметил Ракот, расправляя плечи. — Хотел бы я знать, что это за новый ужас?
— Чем бы он ни был, похоже, Мерлину не дали использовать против нас всю мощь этой штуки, — отозвался я, чувствуя слабый проблеск озарения. — Мой Ученик сделал всё, что мог, и не позволил Мечу набрать полную силу.
— Славно! — мрачно усмехнулся Ракот. — Ну что ж, надо уходить отсюда, не так ли? Я молча кивнул, готовя первое из заранее заготовленных заклятий Возвращения. Пробиваться к Дну Миров гораздо труднее, чем подниматься оттуда — так опытный ныряльщик отягощает себя немалым грузом, погружаясь в морские глубины, однако на поверхность он может вернуться почти без усилий.
— В ближних Мирах нам наверняка уже приготовлена тёплая встреча, — заметил я. — Я постараюсь встретить их, чем смогу, а ты побереги силы…
— Вот уж нет! — возмутился Ракот, его глаза вновь гневно сверкнули. — Чтобы я оставался в стороне?!
Нет, положительно, он нисколько не изменился!
Несложным колдовством, оборотом Мира вокруг себя, я одолел крышу Дна Миров, и мы оказались там, где на меня бросилась бесчисленная рать Ракотовых тюремщиков. Я бы дорого дал, чтобы миновать это место, не задержавшись ни на секунду, однако, увы, это оказалось невозможно, я так и не нашёл подходящих заклинаний и источников сил.
Бесчисленные твари из ратей Молодых Богов кишели здесь, как рыба в садке. Мне показалось, что их стало ещё больше, чем когда я оказался здесь в первый раз.
И теперь, не теряя времени, все эти воющие и ревущие орды чудовищ повалили к нам.
— Одолжи мне меч, Хедин! — крикнул Ракот, видя, что я собираюсь использовать магию. — Сейчас они увидят, способен ли я ещё на что-нибудь!
Я бросил ему оружие. Мне и в самом деле лучше было воспользоваться сейчас магией, а Ракот мог довести ярость чудовищ до крайнего предела, что в свою очередь усилило бы действие моих собственных заклятий.
Ракот лихо свистнул и ринулся в бой. Напавшему на него здоровенному огнедышащему дракону он снёс голову одним ударом; я не увидел блеска лезвия, не услышал свиста рассекаемого воздуха — настолько стремительным был удар; казалось, что Ракот просто взмахнул рукой с одним эфесом, без клинка, и неведомые чары сами отделили уродливую голову монстра от безобразного туловища.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
