Слева от меня, там, где должен был находиться вход в зал, высилась груда битого камня, стропил, досок и тому подобного мусора. Вокруг кучи валялись дохлые муравьи, известные слуги Мерлина; головы их носили следы отчаянных ударов острого и тяжёлого клинка. А ещё из-под обломков торчали лапы крейта — теперь я понял, откуда на противоположной стене два больших выжженных пятна и почему горел оконный переплёт: крейт плевался огнём, но его противник оказался быстрее. И там, под камнями, рядом с чешуйчатой мордой крейта лежал мой Ученик, и он умирал.
А над Заклинательным Мрамором склонился сам Великий Мерлин.
Я вытянул руку с зажатым в ней кольцом, тем самым, что я снял с лапы Замкового Ворона; «Мерлин, Верховный Маг Поколения» — гласили пламенные извивы Первичных Рун.
— Ты звал меня, и я пришёл, о Вызывающий, — произнёс я положенную ритуалом формулу магического поединка.
Бледный как Смерть, ссутулившийся Мерлин не сразу взглянул на меня, а когда взглянул, стало ясно, что ни к чему напыщенные слова вроде «не ждал меня на Авалоне? Думал, я забьюсь в Хединсейском укрывище?..». Все это стало не важно, да и было не важно — потому что в нескольких шагах от меня из тела Хагена уходили последние капли жизни, и я должен был сокрушить непобедимого доселе Мерлина, чтобы вытащить Смертного из-под глыб.
Мерлин тоже понимал, что время слов и этикета прошло. Я не успел и глазом моргнуть, как Верховный Маг нанёс удар. Стремительный, неожиданный, коварный; очевидно, он тоже не терял времени и приготовил мне несколько «приятных» сюрпризов. Только не учёл, что десять веков среди людей и прочих Младших Народов — это существенно больше, чем сто тысячелетий в покоях Замка Всех Древних. Он не знал, что значит драться за свою жизнь.
И понятно, почему он дал мне подняться сюда. Чем ближе враг, тем больше шансов, что твоя заранее заготовленная внезапная атака удастся.
Тело мое задрожало, покрывшись обильным потом. Каждая пора выделяла жидкость; то же происходило и со всеми Астральными Телами, только там вместо пота исходила жизненная сила. Мерлин воззвал к Первоэлементам — одному из самых мощных и трудных разделов Высшей Магии, которому он сам отдал века упорных занятий. Если я не остановлю этот поток, то через несколько минут я лишусь всех сил, даже не смогу ходить; останется только связать меня соответствующими заклятьями да направить в сердце смертельную стрелу…
А за этим чародейством уже спешило новое. Мерлин и не мог поставить все на одно-единственное заклятье. Плиты пола размякли и вдруг полезли вверх, обхватывая мои ноги, точно ластящиеся коты; Земля, второй из первоэлементов, готовилась поглотить материю моего тела, едва жизненная сила покинет его.
Не дожидаясь вступления в дело сил стихии Огня, я сам призвал его на помощь. Я не знал, как бороться с этим волшебством Мерлина, точнее, знал, но не имел достаточно времени, что, в сущности, одно и то же.
Оставалось лишь попытаться разорвать тонкие эфирные связи Мерлина с Сущностями Первоэлементов; понятно, почему ему так легко удавалось это сложное колдовство: хозяева Стихий, Молодые Боги, стояли за него.
За немногие оставшиеся у меня мгновения я мог успеть только одно — ударить всей мощью Огненного заклятья, вложив в него такие силы, чтобы вспыхнули и Межреальность, и Астрал, и даже реки Мирового Эфира.
Под частично обрушившейся кровлей Заклинательного Покоя вспыхнуло новое Солнце; во все стороны рванулись тугие струи ярко-рыжего всепожирающего огня, подобно могучим океанским валам, способным в приступе яростного натиска крушить стены и опрокидывать башни; волны пламени разметали ещё стоявшие стены зала, в клочья разнесли крышу; я знал, что сейчас эти огненные змеи рвутся всё дальше и дальше, раздирая ткань Мира, вытягиваясь исполинскими пылающими реками; мне стоило большого труда отстоять от них самого себя и ту груду обломков, что погребла под собой Хагена.
Буйство колдовского пламени длилось недолго — даже у меня не хватило бы сил удерживать такой вселенский пожар дольше минуты; и первыми из падающих пламенных вихрей проступили по-прежнему белоснежный Заклинательный Мрамор Мерлина и сам Верховный Маг, крепко вцепившийся в него обеими руками. Пламя стекало с волшебника, точно вода с тела вышедшего из моря пловца, не причиняя никакого вреда. На это я и не рассчитывал, прекрасно зная, что здесь, на Авалоне, Мерлин отразит любой магический удар, в котором не будет ничего, кроме грубой силы.
Однако и Глава Совета Поколения не смог уберечь свои заклятья от неистового огня. Чары рассеялись, и мы с Мерлином вновь оказались лицом к лицу. Если не считать полностью разрушенного Заклинательного Покоя, первая наша схватка окончилась вничью.
Несколько мгновений мы с Мерлином молча смотрели друг на друга.
Очевидно, он не ожидал, что я так внезапно повернусь к нему спиной и, вместо того чтобы пытаться прикончить его какой-нибудь хитроумной волшбой, использую одно из самых простых чародейств, разметав груду обломков над телом Хагена.
Опомнившись, Верховный Маг уже начал сотворять собственное наступательное заклятье, однако я уже успел сгрести в охапку бесчувственного Хагена, подхватить его меч (Диск Ямерта мой Ученик так и не выпустил) и, не мешкая более ни секунды, ретировался, ускользнув из-под самого носа завопившего что-то в гневном исступлении Мерлина. Врата Миров раскрылись передо мной и тотчас захлопнулись. Я стоял на земле Хединсея.
— Скажи людям и гоблинам, что тан вернулся, а его войско подоспеет чуть позже, — на бегу бросил я Гердеру. Понятно, что я ничего не знал о судьбе ушедших с моим веником воинов, однако, не увидев крови и тел, мог предположить, что Мерлин скорее всего загнал их куда-то в недра Мировой Сферы; если так, то это ещё не беда, с помощью Читающего мы отыщем пропавших дружинников и вернём их обратно, было бы время…
Я бегом взлетел в свой покой на самой вершине Главной Башни острова. Ракот встретил меня на полпути, молча взглянул в лицо Хагена и так же молча подставил плечо, помогая тащить его вверх.
— Ты быстро управился, — уважительно заметил он. — Не узнать осторожного Хедина! Рискует и выигрывает! Чудеса, да и только!
— Лучше помоги удержать его Душу, — озабоченно бросил я Восставшему.
Душу Хагена и впрямь впору было спасать. Доспехи гномов выдержали, на теле моего Ученика не оказалось ни единой раны — и все же жизнь покидала его. Я ощутил следы колдовства, кинул взгляд на Ракота, встретился с ним глазами и понял, что он думает так же — Мерлин не одолел Хагена, но сумел вложить в него такое отвращение к жизни, что Душа сама стала спешить расстаться с телом, хотя повреждения вовсе не были смертельны. А помог успеху этого чародейства тяжкий груз, лежавший на сердце Хагена в последние секунды перед тем, как он потерял сознание, — чувство невыполненного долга.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
