Ракот страшно заинтересовался всем этим ещё в те давно ушедшие времена нашей молодости; непредставимое Ничто и его таинственный обитатель завладели его воображением. Много веков спустя, став Повелителем Тьмы, обретя ключи от заветных кладовых силы и знания, которые он мнил неисчерпаемыми, Ракот вернулся к старому своему увлечению, уже тогда смутно прикидывая, нельзя ли использовать это в своих интересах. Его мечтой тогда было найти способ натравить Неназываемого на Обетованное; однако таковой не сыскался, к великому сожалению Падшего Мага. Тем не менее он упорно продолжал свои изыскания, осторожно исследуя природу разделяющих Пространство барьеров. Довольно скоро выяснилось, что здесь Творец постарался на славу; мощь этих преград многократно превышала даже всем известную крепость заслонов против натиска Хаоса. Однако даже Творцу не удалось обойти великий закон — чем твёрже предмет, тем он более хрупок. Неутомимый Ракот понял, что, объединив магические силы духов межзвёздной Тьмы и похитив часть бесцельно растрачиваемой энергии Света, можно создать нечто вроде исполинского тарана, способного на краткий миг пробить брешь в этих преградах…
После всего этого Ракоту и удалось сплести удивительное заклятье, которое любой Маг смело отнёс бы к разряду Величайших и Тайных. На самый чёрный день припас он это заклинание, поклявшись, что, если ему будет грозить неизбежный и бесславный конец, он воспользуется своим тайным оружием и, угрожая им победителям, заставит фортуну вновь обернуться к нему лицом.
Однако в самый последний момент, когда пали все его твердыни, рассеялись армии, погибли или оказались в плену вернейшие соратники и рати Молодых Богов ворвались в его цитадель, — Ракот дрогнул. Он не сомневался в знаниях, добытых тяжким трудом, он верил, что, произнеся роковые слова, обречёт на уничтожение весь Мир со всеми его обитателями, — но внезапно понял, что не в силах совершить это поистине чудовищное деяние. Он замешкался, нежданно-негаданно вспомнив о мириадах живых существ, даже не подозревавших о жестокой войне, гремевшей в пределах Мировой Сферы. Мысль эта оказалась крайне неожиданна для него — раньше все создания, разумные или нет, служили ему лишь бездушными орудиями, и он без сожаления мог отправить на верную смерть сотни и тысячи, если, к примеру, этого требовала военная необходимость… Но тогда он промедлил, потерял драгоценные секунды, и гвардия Молодых Богов — Крылатые Гиганты, Стражи Обетованного — сумела окружить его и пленить.
Однако всё имеет свой конец, настал предел и казавшимся нескончаемыми мукам заключения. Пришло освобождение, пришло неожиданно, и когда Ракот осознал, что он вновь имеет тело и тюрьма его обратилась во прах… он, наверное, на время потерял рассудок от радости. Поэтому, поняв, что на них движется верная смерть в образе Меча Мерлина, он окончательно обезумел, в сознании рухнули последние сдерживающие барьеры, и он произнёс чёрные слова проклятия всему Сущему.
«Не то это всё, — поморщился тогда Старый Хрофт. — Говорить надо о том, что держало Неназываемого вне наших пределов…»
Тут волшебники и Старый Бог перешли на столь специальный язык Высшей Магии, что даже Хаген, отнюдь не считавший себя профаном в колдовстве, перестал что-либо понимать. Там, на этих Границах, творились вещи воистину неподвластные людскому разумению. Там сходило с ума само Время, там погибали равно и Тьма и Свет, ничто, никакая сила не могла пробить эти барьеры, чтобы какое-то тело из нашего Мира вышло за их пределы. С помощью Читающего, хранившего в своих Эфирных Шарах летопись колдовских деяний всех минувших эпох, были вызваны старые заклятья Познания, посланные Ракотом в дальний путь из Тёмной цитадели к самым пределам Сущего, пробившиеся сквозь Мир и сквозь Хаос и вернувшиеся назад…
Совет длился долго.
«Мерлин, конечно, если ещё не понял, что случилось, то наверняка взволновался, — говорил Хедин. — И то же самое Молодые Боги. Проклятье, мне всегда нужно было заставить их действовать; если и Неназываемый их не расшевелит, мне останется только проползти на коленях весь путь от Хединсея до Обетованного и просить у них прощения!»
«А зачем тебе, чтобы они начали действовать раньше, чем мы сами будем готовы? — возражал ему Ракот. — Тьма давно залечила раны, силы её велики, как никогда, но всё это против Обетованного… боюсь, бессильно», — закончил он и криво ухмыльнулся.
«Мы забыли об Орлангуре и Демогоргоне, — напоминал Старый Хрофт. — Об этой паре никто ничего толком не знает. Откуда тебе ведомо, что они не в силах одолеть Неназываемого?»
«Да, Дух Познания сейчас был бы очень кстати, — чуть нервозно потирая руки, усмехнулся Хедин. — Он то появлялся сам чуть не каждый день — а тут вдруг исчез, когда началось самое интересное!..»
«А что Дальние и Древние? Разве они могут остаться в стороне? — спрашивал Отец Дружин. — Вряд ли им есть куда отступать из пределов Упорядоченного! Если Древние Силы похитили эту вашу Сигрлинн, то, быть может, они всё-таки выступят на нашей стороне?»
«Чтобы избавиться от угрозы Неназываемого, я готов взять в союзники хоть самого Ямерта и всю его братию», — объявил Ракот, правда, без особой радости.
И разговор вновь переходил на поиски Средоточий Дальних и Древних Сил, касался тех заклятий, что могли дать доступ в эти тайные области; Хаген заметил, что его Учитель становился мрачнее, стоило кому-то из собеседников произнести имя Сигрлинн. Да что там Маг Хедин! Сам тан вынужден был признаться себе, что, имей он сейчас волю, — несмотря ни на что, отправился бы спасать волшебницу. Умом Ученик Хедина понимал, что надо радоваться — выбыл из строя один из их сильнейших врагов; а нутро — не сердце, принадлежащее Ильвинг, а именно нутро, глубинное, жестокое, тёмное, где навечно впечатан был образ обольстительнейшей из Смертных и Бессмертных женщин Большого Хьёрварда, — оно настойчиво и неотвязно шептало и шептало своё…
Наконец остановились на следующем: Хедин и Ракот первым делом плетут и отправляют к Границам целый легион Дозорных заклятий, которые предупредят их, едва Неназываемый попытается проникнуть в пределы Упорядоченного; Хрофт и Хаген пробиваются в Ледяную Бездну, где заточены воины отряда, штурмовавшего Авалон, и выручают их оттуда; Неназываемый Неназываемым, но ещё никто не знает, сработало ли вообще Проклятье Ракота, а война не окончена, Молодые Боги живы и здравствуют: Маги в Замке Всех Древних деятельно готовятся к решающей схватке… Кроме того, особые послания отправляются Владыкам Древних и Дальних Сил; здесь было не обойтись без эльфийской магии, и Хедин собирался прибегнуть к помощи преданных ему альвов. Подбить их выступить на войну против Молодых Богов — дело, конечно, безнадежное, но вот помочь в общении с капризными и непредсказуемыми Повелителями Дальнего — это они вполне могут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
