В остальном План Хедина решили оставить без изменений — ничего иного им просто не приходило в голову; бросят все силы против Неназываемого и окажутся уничтоженными армиями Молодых Богов… К Духу Познания и его брату Демогоргону взывать было бессмысленно: если те сочтут нужным, то вмешаются сами, на чужую же мольбу они никогда не отзывались.
Однако уже в самом конце разговора Старый Хрофт произнёс, внезапно нахмурившись и со странным для него оттенком неуверенности в голосе:
— А остров Брандей? Что, если и их?..
— Брандей? — Брови Ракота поползли вверх. — Даже я старался не связываться с ними! Забыл, кто они такие?!
— Не забыл! Но Неназываемый грозит всем — даже слугам Хаоса!
Так Хаген неожиданно для самого себя узнал, что этот остров, уже много тысячелетий пользующийся самой дурной славой, держат в руках самые настоящие подручные Хаоса. Их называют Чёрными Магами острова Брандей, хотя, конечно же, никакими Магами они не были; существовал канал, по которому хозяева Брандея черпали силы из-за грани Упорядоченного. И канал этот был укреплён настолько хорошо, что даже соединённой мощи всех Магов одного Поколения не могло хватить на то, чтобы рассечь эту проклятую пуповину. А вот почему слуг Хаоса оставляли в покое Молодые Боги — составляло тайну даже для Хедина, не говоря уж о Ракоте и Старом Хрофте.
— Не хотел бы я столкнуться ещё и с легионами Хаоса. — Хедин с отвращением передёрнул плечами, словно увидав перед собой нечто омерзительное.
— Боюсь, нам придётся выбирать — весь Мир и война с Хаосом или всеобщая гибель без малейшей надежды на победу, — возразил Отец Дружин, яростно теребя бороду; видно было, что былому Владыке Асгарда тоже не улыбается получить хозяев острова Брандей в союзники, но на то он и считался в свое время Мудрейшим, чтобы в минуты нужды не проходить мимо любой, даже самой невообразимой возможности получить поддержку.
Однако страшных владельцев Брандея решили оставить на самый крайний случай, если Неназываемый действительно уже начнёт вползать в пределы Упорядоченного — нечто большее, чем не поддающееся объяснению отвращение, удерживало Магов, Ракота и Хедина, от этого противоестественного союза; что-то, суть чего они никак не могли втолковать Старому Хрофту.
И потом, когда Ракот отправился на дозорную площадку встретить первые отряды своих слуг, добравшихся до острова из отдалённых слоев Реальности, а Отец Дружин возымел желание утолить жажду парой-тройкой кружек доброго эля и Хаген остался наедине с Учителем, Маг неожиданно рассмеялся, хотя смех его, признаться, звучал совсем невесело.
— Удивительное дело!.. Нас всех, того и гляди, поглотит Ничто, а мы всё судим, как нам одолеть Мерлина! Но ещё удивительнее то, что, если мы не будем продолжать пытаться одолеть Мерлина, он точно одолеет нас, невзирая ни на какого Неназываемого!
— Учитель, неужели вся наша добыча из Храма Ямерта никуда не годится? — спросил Хаген. Его по-прежнему терзала обида, что добытые таким трудом и такой кровью сокровища на поверку оказались никчемными, не считая, конечно, великолепного Диска, спасшего ему жизнь на Авалоне.
— У меня есть надежда только на Жезл, что вы с Хрофтом отняли у Стража Обетованного, да ещё смутные подозрения насчет амулета Ямерта, — признался Маг. — Остальные — либо самые настоящие фальшивки, годные лишь на то, чтобы дурачить жрецов да несчастных обитателей Хранимого Королевства, либо в них скрыта магия, не доступная моему разумению. Но времени мало, разыщи Хрофта, вам лучше отправиться в путь немедленно.
— Но сперва я повидаюсь с Ильвинг, — заметил Хаген.
Волшебник коротко кивнул и, уже весь во власти своих помыслов, быстрым шагом заспешил прочь. Хединсейский тан проводил Учителя взглядом и отправился на половину жены.
Они расстались совсем недавно, ведь по времени Хединсея здесь прошло лишь пять дней, и неприлично было высокородной дочери ярла, супруге могучего хединсейского тана, кидаться ему на шею после столь краткой разлуки; Ильвинг строго блюла обычай, но по глазам её Хаген читал, чего именно хочется ей сейчас больше всего, в то время как они в присутствии ближних женщин Ильвинг обменивались соответствующими моменту фразами…
…Потом было и многое другое, и Хаген с величайшим трудом заставил себя оторваться от жены, когда Старый Хрофт нарочито громко затопал и закряхтел за дверью.
— Ракот привёл своих — на это стоит поглядеть, — отчего-то вполголоса сказал тану Отец Дружин, когда они шли переходами цитадели. Хаген облачился в полный доспех, на правом боку висел Диск Ямерта; Хрофт опоясался своим прославленным Золотым Мечом в прозрачных ножнах, однако чудо-оружие странно смотрелось на фоне огромного овчинного тулупа, в который кутался Старый Бог. Утратив значительную часть своего могущества, он стал страдать от холода, подобно Смертным.
Часовой, отсалютовав тану мечом, поспешил поднять решётку, сплетённую из толстых стальных прутьев, и Хаген вышел на широкую боевую галерею, шедшую вокруг всей главной цитадели хединсейского Замка. Отсюда был прекрасно виден просторный внутренний двор крепости; обычно всегда заполненное спешащими людьми, мощённое камнем огромное пространство встречало сейчас совсем иных существ; самые древние гранитные глыбы, основы ещё сохранившихся фундаментов, на которых были воздвигнуты новые башни и бастионы, — лишь эти глыбы ещё могли припомнить кое-что из тех времен, когда Хединсей был гордой столицей могущественной Ночной Империи и похожие на нынешних гости частенько ступали по его плитам…
На каменном возвышении в самой середине двора стоял Ракот, в алом плаще, подобном языку подземного пламени. Хаген застыл, изумлённо и даже с некоторой оторопью разглядывая того, с кем ещё несколько часов назад он мирно беседовал и лишь по очень слабым признакам мог бы тогда понять, что перед ним не простой Смертный, пусть даже мощный телом и обладающий повелительным взором. Восставший разительно изменился, и теперь Хаген легко смог бы представить, как выглядел Падший Маг в те далёкие дни, когда его полки овладели почти всей Мировой Сферой, штурмовали Обетованное, а их повелитель носил гордый титул Владыки Тьмы.
Царило безветрие, но багряный плащ Ракота трепетал, словно раздуваемый могучими порывами урагана, иссиня-чёрная грива великолепных волос над высоким челом казалась сотканной из мрака короной; мощные руки были воздеты в повелительно-приветственном жесте — полководец встречал свои войска.
А они шли, и воздух стонал под ударами могучих крыльев. Изогнутые подобно серпам когти оставляли глубокие борозды на несокрушимом граните, глаза не представимых иначе, как в самом страшном ночном кошмаре, тварей горели диким огнём. Долгие десятки веков мрак заботливо выпестовывал их в тайных гнездилищах, и теперь, не знающие ни сомнений, ни колебаний, ни страха смерти, они вновь готовы были устремиться в бой по мановению руки того, кто стоял сейчас перед ними, в алом плаще и в венце из темноты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
