Душу Хагена и впрямь впору было спасать. Доспехи гномов выдержали, на теле моего Ученика не оказалось ни единой раны — и все же жизнь покидала его. Я ощутил следы колдовства, кинул взгляд на Ракота, встретился с ним глазами и понял, что он думает так же — Мерлин не одолел Хагена, но сумел вложить в него такое отвращение к жизни, что Душа сама стала спешить расстаться с телом, хотя повреждения вовсе не были смертельны. А помог успеху этого чародейства тяжкий груз, лежавший на сердце Хагена в последние секунды перед тем, как он потерял сознание, — чувство невыполненного долга.
С тонкой паутиной хитро наложенного заклинания пришлось повозиться; Ракот лишь вздохнул и развёл руками: такие вещи, как распутывание чужих заклятий, требовавшие филигранной точности чар, не числились среди его талантов.
— Я отбил вторую стрелу, — сообщил он мне, когда я наконец облегчённо вздохнул, запустив весь свой сложный каскад контрмер. — Ничего сложного. Поднял Щит Тьмы — и всё, не потребовалось даже второго.
— Он нас проверял, — вполголоса произнёс я. — А может… может, просто отводил глаза, сам готовя что-то иное…
Чёрная смертная тоска, доведшая моего Ученика до полного нежелания жить, тем временем постепенно отступала. Не придумав ничего лучше, я просто оживлял в его памяти все самые лучшие, самые приятные и дорогие воспоминания; из небытия восставали люди, события, краски, запахи, и всё это настойчиво вторгалось в опустошённое и затуманенное сознание моего Ученика. И ещё я как мог высасывал из его тела все мерзкие следы сражения с Мерлином; и вскоре Хаген открыл глаза.
— Учитель! — вырвалось у него, и глаза мои предательски увлажнились. — Я не… так мы живы?! — Он едва не подскочил на ложе.
Пользуясь неожиданным затишьем в Магической Войне, я постарался как можно подробнее рассказать Хагену обо всём, что случилось со мной и Ракотом. Падший Маг церемонно раскланялся; мой Ученик в свою очередь начал рассказ, и я видел безмерное удивление в глазах Ракота — Восставший не мог поверить, что этот Смертный на равных бился с самим Верховным Магом, против которого оказался когда-то бессилен он сам. Повелитель Тьмы, со всеми своими бесчисленными легионами.
— Я обязан тебе спасением, — торжественно произнёс Ракот, когда Хаген умолк, — клянусь муками Нифльхеля, которые ничто по сравнению с тем, что выпало на мою долю, — я в неоплатном долгу перед тобой, но надеюсь, что мне представится возможность возвратить хотя бы часть его.
— Не волнуйся, война не закончена, и у всех нас будет предостаточно возможностей спасти друг друга, — заметил я.
— Великая Тьма, ну что же они медлят? — прорычал Ракот, обхватывая ладонями голову. — Надоело ждать!
Однако в этот момент Читающий стал бомбардировать нас разобранными им вражескими заклятьями, да с такой скоростью, что мы едва успевали оценить тот или иной магический пассаж. Творилось нечто странное. Замок Всех Древних одно время попросту взывал к Обетованному, пытался на скорую руку сотворить Астрального Вестника — неудачно, и тогда там стали поспешно собирать все силы, какие только смогли найти; вновь открывались Врата Миров, вновь шагали по земле, летели по воздуху, плыли по морям зачарованные рати, в гробницах пробуждались ото сна великие герои, прославившиеся в битвах с Тьмой; были даже посланы призывы к Дальним и Древним Силам объединиться и сокрушить наконец Вековечное Зло, как они выспренно именовали нас; они даже получили ответы, но их Читающий понять не смог.
Мерлин же бездействовал, и это очень удивляло и пугало меня. Сейчас, когда ему нужно немедленно отправляться в Замок Всех Древних, слать настоящего, быстрого Астрального Вестника в Мир Богов, упорядочить усилия прочих Магов нашего Поколения, пробудить к жизни все его собственные магические резервы, — он не предпринимал ничего, застрял на своём полуразрушенном Авалоне, и Читающий не мог уловить ни малейшего признака творимой там волшбы. Никак не проявляли себя и Молодые Боги — зато зашевелись обитатели Нифльхеля, остря древние, изъеденные ржавчиной мечи, с эфесами из костей мёртвых, напоёнными трупным ядом. Стервятники почуяли богатую добычу… Насторожился и Бог Ялвэн — видно, его потревожили и отвлекли от бесконечной игры в ледяные кубики… Готовились к бою в эльфийских твердынях, альвы же пока сохраняли спокойствие.
Старый Хрофт тем временем наседал на медленно отступающую армию Видрира; Хьёрлейв, властитель Химинвагара, внезапно повернул назад, очевидно, встревоженный предупреждениями своих придворных колдунов; и на острых, как пики, флагштоках цитадели острова Брандей, логова Чёрных Магов, взвились кроваво-алые боевые стяги. Все поняли, что мировой порядок пошатнулся, и готовились либо защищать то, чем владели, либо попытаться присоединить к тому, что имели, ещё что-либо…
А нас, виновников всего этого хаоса, как ни странно, оставили в покое, и только теперь я смог спросить у Ракота:
— Кстати, а что это за заклятье ты сотворил, за миг до того, как в нас попало? Я такого никогда не встречал. Ты как-то ослабил Меч Мерлина?
— Я? — искренне удивился Ракот. — Сотворил заклятье? Ничего не помню, но, наверное, раз ты говоришь, так оно и было… — Он наморщился, пытаясь отыскать в памяти нужное, однако довольно быстро сдался. — Нет, ничего на ум не приходит. Наверное, отшибло всё. Но можно же спросить. — И он кивнул на Читающего.
«Да, он сотворил небывалое, — ответил мой незаменимый советчик. — Никто в моём Мире о подобном не слыхал, но все чуть не умерли от страха, хотя и не смогли объяснить, отчего вдруг стало страшно. Вот оно, твое заклинание, смотри», — и перед нами вспыхнул длинный рад огненных рун.
Я сперва попытался сам разобраться в них и не сразу взглянул на Ракота, а когда сделал это, то просто ощутил дурноту: волосы на голове Падшего Мага стояли дыбом, а безумные глаза бесцельно шарили по стенкам покоя. Неимоверным усилием он овладел собой и заговорил — хрипло и отрывисто:
— Это конец, Хедин. Конец всему. Я вызвал в наш Мир Неназываемого. Пол ушёл у меня из-под ног, сознание помутилось.
— Проклятье! — Смятение Ракота стало сменяться гневом. — Меч Мерлина выбил из меня память о последних мгновениях… Когда я понял, что мне не отвести от нас эту гибель, меня взяло жуткое отчаяние, я не помнил себя, я знал только, что мы с тобой сгинем, распадёмся, рассеемся где-то в волнах Хаоса, и от нас ничего не останется, мы не получим даже посмертия… и тут я взъярился и подумал: а, пропадите вы все тоже, победители… И произнёс заклинание. Я составил его, когда был особенно силён и повелевал почти всеми тайнами Тьмы… и догадался, как открыть ворота Ему… Ему, против которого не устоит никто, один лишь Творец, и который пожрёт теперь всё: пространство и время, материю и магию. Мир и Хаос вместе с его повелителями… Воцарится вечное Ничто… И никто, никто не сможет Его изгнать! Такой силы просто не существует.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
