Он головой мотнул.
— Подожди. Ты замёрзла, да? — Он прижал её к себе крепче и руками обнял, но с места не двинулся. — Мы сейчас пойдём, я только скажу… Я очень боялся, что ты захочешь остаться здесь. Ты поехала сюда, и я запаниковал. Чёрт. — Он снова прижался лбом к её лбу. — Я не знаю, зачем я это сделал. Я не устал, как ты говоришь, и мне ничего не надоело. Но когда Ирка появилась… то есть, не тогда, когда она появилась, а когда стало ясно, к чему всё идёт, я просто назад оглянулся и понял, что у нас с тобой… всё слишком гладко, что ли? А у нас никогда такого не было! Мы постоянно решали какие-то проблемы, мы ругались, боролись, за что-то и друг с другом, потом ставили цели и шли к ним вместе. А в последние годы всё стало настолько правильно, спокойно, мне даже стало казаться, что я чего-то важного не замечаю. Настолько расслабился, что упускаю из вида… тебя. Решил встряхнуться, чтобы в голове прояснилось.
Настя голову чуть назад отклонила, чтобы не касаться Серёжиного лба. Губы поджала. Напоминание о его последней измене прогнало из души спокойствие. Маркелов вроде душу перед ней открывал, а ей оттолкнуть его хотелось.
— Прояснилось? — сухо поинтересовалась она.
— Да. Я домой приехал, тебя увидел, и всё стало ясно. Вот только поздно было, глупость я уже сделал.
— Замечательно. — Оглянулась, хотела снова выйти на парковую дорожку, но муж её обратно потянул. Её лицо ладонями обхватил.
— Настя.
— Чего ты хочешь? Чтобы я тебя пожалела?
— Нет. Я хочу, чтобы ты это знала. Я раскаиваюсь, правда. Я не лучший муж, я знаю. Я сам во многом виноват. Я мстил. Я… мстительный! И обидчивый. И вообще… я никогда первым не говорил тебе, что люблю. Но люблю. И я, наверное, должен сейчас поклясться, пообещать…
— А я должна поверить?
Он натянуто улыбнулся.
— Нет, не должна. Ты вообще ничего мне не должна. После такого-то… Но только поедем завтра со мной в Москву, я тебя очень прошу. Домой.
— Серёж, я же сказала, что поеду.
— Со мной?
Она помедлила секунду. Потом кивнула.
— С тобой.
Он поцеловал её в лоб, и Настя в растерянности замерла, потом немного нахмурилась, когда Серёжка замер, продолжая прижимать её к себе.
— Серёжа, может, мы пойдём? Мне здесь как-то не по себе.
Он кивнул и отстранился, снова взял её за руку. Они вышли на аллею, Настя очень осторожно ступала, боясь споткнуться или ногу подвернуть, и позволила себя обнять, чтобы теплее было.
Муж молчал, дышал сдавленно, и вроде бы переживал из-за того, что сказал ей недавно. Настя вдруг улыбнулась, прислушиваясь к его дыханию и чувствуя, как его рука двигается по её телу, словно ощупывая.
— Странно, что здесь ничего не изменилось за десять лет, — проговорил он, когда они во двор входили.
— У тебя прямо вечер детальных воспоминаний.
— Я пользуюсь возможностью.
Намёк Настя поняла, но решила не реагировать, попыталась свести всё к шутке.
— Через кусты я не полезу, так и знай. Не смотря на все твои воспоминания.
Серёжа весело хмыкнул.
Оказавшись дома, Настя снова затряслась. Накинула на себя махровый халат, и лишь наблюдала, как муж включает везде свет и шторы на окнах задёргивает. Потом за диван взялся. Легко его разложил, бельё из шкафа достал, а Настя неожиданно занервничала, чем саму себя насмешила. Сидела на стуле, на стол облокотившись, куталась в тёплый халат и посмеивалась. Маркелов, в конце концов, оглянулся на неё, услышав выразительное фырканье.
— Ты чего?
Она головой покачала.
— Ничего. — Помолчала, и всё-таки призналась: — Чувствую себя глупо. Будто мне опять девятнадцать.
— А тебе сколько?
— А тебе? — передразнила Настя.
— Ой, много. Ты долго сидеть-то будешь? Давай в постель, я тебе чай принесу. В душ пойдёшь?
— Попозже. А чай мне…
— С молоком, знаю. Ложись.
Он вернулся в комнату совершенно неожиданно, Настя снимала платье, и замерла, когда в дверях его увидела. Шикнула, как на подростка.
— Что ты смотришь?
Маркелов головой качнул, не спуская с неё глаз. Затем подошёл.
— Давай помогу.
Молнию расстегнул, спустил платье с её плеч, наклонился, чтобы поцеловать. Потом волосы с её шеи убрал. Настя руки опустила, платье упало на пол, и она осторожно через него перешагнула. Повернулась к мужу, когда почувствовала его руки на своём теле. Прикоснулся требовательно, и взгляд уже не просительный, не умоляющий. Он тянулся к ней, а Насте не хотелось отталкивать его. Завтра они уедут в Москву, домой, вместе, они ведь решили. Неизвестно, получится ли начать всё сначала, но у них позади столько всего — и взлётов, и падений, — что забыть и начать новый отсчёт, вряд ли получится. Да и зачем забывать о том, как жизнь их учила, и чему именно научила? Это их история. Как и когда она закончится — неизвестно, но сейчас, именно в этот момент, хочется, чтобы судьба дала им ещё шанс. Правда, это, наверное, снова трусость, списывать всё на судьбу. Шанс они должны дать себе сами, причём не друг другу, а каждый себе. Постараться смирить гордыню, не думать о прошлых обидах, а любить — друг друга и семью, которую сумели построить не смотря ни на что.
Прежде чем уложить её на постель, Сергей одеяло откинул, а потом накрыл им сверху себя и Настю, и рассмеялся вслед за женой.
— Что? Грейся.
— Теперь мне тепло.
— Очень хорошо. — Целовал её, руки с жадностью скользили по её телу, и в какой-то момент одеяло стало мешать. Под руку попадалось, стало жарко, и Сергей его в нетерпении скинул. Жену снова поцеловал, когда она его за шею обняла. Её пальцы запутались в его волосах, ногти впились в кожу на затылке, и он чуть слышно застонал. Поцелуй прервал, а когда в лицо жене посмотрел, с удовольствием отмечая румянец, появившийся на её щеках, она сказала совершенно немыслимую для этого момента вещь:
— Серёжа, чайник кипит.
— Какой чайник?
— На кухне.
Он прислушался. В голове шумело: и от выпитого этим вечером, и от возбуждения, но негромкий свист Сергей всё-таки расслышал. Глупо выругался и скатился с кровати. Прошлёпал босыми ногами по голому полу, прежде чем из комнаты вышел, успел футболку снять и бросить её на стул, а на кухне выключил фыркающий на газу чайник, и приостановился лишь на минуту, чтобы глотнуть воды. А когда в комнату вернулся, несколько долгих секунд смотрел на жену, ждущую его в постели. Довольно улыбнулся, встретив её нетерпеливый взгляд, потом свет выключил.
— Всё, — выдохнул он ей в губы, выпрыгнув из джинсов и оказавшись рядом с ней в постели.
— Всё? — переспросила она. — Ты готов?
— Пошути.
Она всё-таки рассмеялась, но он ей рот поцелуем закрыл. И проговорил еле слышно:
