Цоай скользнул за сучковатое дерево и исчез из виду. Тревис наклонился и прошел сквозь заросли кустарника. Они продолжали двигаться на юг, а пик горы, возвышавшейся далеко впереди, служил им ориентиром. Время от времени они останавливались, чтобы изучить землю в поисках следов лошади и всадника.
Тревис, словно змея, проскользнул меж двух скал и лег на землю, положив подбородок на руки. Палящие лучи заходящего солнца обжигали его голую спину и плечи. В налобную повязку Тревис воткнул пучки жесткой горной травы, которые скрывали его лицо.
Несколькими секундами раньше он получил обрывки мысленного предостережения одного из койотов. Те, кого они искали, были теперь совсем близко, прямо под ними. Оба животных лежали в засаде, ожидая приказаний. То, что они обнаружили, было знакомо им. И это еще раз подтверждало предположение Тревиса, что беглец был землянином, а не уроженцем Топаза.
Тревис искал глазами место, которое указали ему койоты. Его уважение к незнакомцу возросло еще больше. Они с Цоаем без помощи четвероногих разведчиков могли бы и не отыскать укрытие беглеца. Ведь беглец практически зарылся в землю, использовав небольшую расщелину в скале.
Лошади не было видно. Однако зоркий глаз мог заметить сдвинутые с места или обломанные ветки. Тревис был озадачен увиденным. Все выглядело так, словно преследователь, которого так боится незнакомец, передвигается не по земле, а по воздуху. Меры предосторожности, которые предпринял незнакомец, были направлены на то, чтобы скрыть его отступление.
А может, он боялся, что преследователь пойдет в обход по тому склону, где сейчас находились апачи? Тревис задумчиво погладил обветренную кожу руки. Возможно ли, что однажды незнакомец заметил апачей, следящих за ним? Однако не наблюдалось никаких признаков того, что их заметили, да и койоты предупредили бы. Глаза и уши человека можно обмануть, но Тревис безоглядно доверял чутью Нагинлты и Наликидью, которое во много раз превосходило его собственное.
Нет, он не верил, что всадник притаился и подкарауливает апачей. Но он явно ожидает, что кто-то или что-то может напасть на него с высоты. С высоты...
Тревис осторожно повернул голову и подозрительно оглядел верхушки холмов.
Путешествуя по горам и через перевал, они не обнаружили ничего, что могло бы представлять опасность. Хотя здесь могли бродить хищные животные. Ведь они видели следы каких-то неизвестных животных, но только лишь раз койоты предостерегающе заворчали. Но незнакомец явно прятался от какого-то разумного существа, а не от животного, которого ведет обоняние, а не зрение.
И если незнакомец опасается нападения сверху, то Тревис и Цоай должны быть начеку. Тревис внимательно изучал очертания окрестных холмов, стараясь миллиметр за миллиметром изучить пространство, которое им предстояло пересечь. Точно так же, как раньше он с нетерпением ожидал дневного света, теперь он ждал наступления темноты. Он закрыл глаза, чтобы еще раз восстановить по памяти местонахождение убежища беглеца. Память не подвела его: теперь он смог бы безошибочно найти это место. Тревис отполз назад и, сунув в рот пальцы, издал негромкий звук, повторив его три раза. Как он уже заметил, такие звуки издавали маленькие, величиной с ладонь, зверьки. Они напоминали клубок взлохмаченных перьев, хотя на самом деле носили шелковистую мягкую шубку. Зверьки бегали невероятно быстро и вели себя так дерзко, словно совсем не имели врагов. Цоай затаился за стволом поваленного дерева.
— Он прячется, — прошептал Цоай.
— От опасности сверху, — добавил Тревис.
— Думаю, он боится не нас.
Итак, Цоай пришел к тому же выводу. Тревис попытался определить время наступления сумерек. После захода солнца на Топазе наступал момент, когда последние лучи отбрасывали на землю причудливые тени.
Тогда-то они и начнут действовать. Тревис объяснил свой план Цоаю, и тот согласно кивнул. Используя ствол дерева в качестве прикрытия, они прислонились спинами к валуну и принялись поглощать запасы рациона, имевшегося в их вещмешках. Эти безвкусные квадратики утоляли голод и давали энергию. Однако пустые желудки по-прежнему требовали свежего мяса.
Апачи по очереди вздремнули. Последние лучи солнца на планете Топаз все еще освещали небо, когда Тревис решил, что образовавшиеся тени уже можно использовать в качестве прикрытия. Тревис не имел ни малейшего понятия о том, как вооружен незнакомец. Хотя тот и использовал лошадь, он вполне мог иметь при себе винтовку, а может, и более современное оружие. При рукопашном бое луки апачей представляли не большую ценность, но зато у них были ножи. И все же Тревису хотелось бы обойтись без боя, ведь незнакомец мог представлять собой источник важной информации. Тревис даже не вынул нож из-за кушака, когда апачи начали спускаться вниз.
Тревис нырнул в фиолетовую тень, где в маленьком овраге его встретили понимающие желтые глаза Нагинлты. Тревис махнул ему рукой и постарался мысленно сформулировать действия зверя при нападении. Остроухий силуэт койота растворился в темноте. Откуда-то сверху дважды раздался свист пушистого существа — это Цоай извещал о своей готовности.
Внезапно в тишине ночи раздался вой... рыдание... всхлипывание. Мба'а начали одну из своих пронзительных песен. Тревис бросился вперед. До него донеслось ржание испуганной лошади, а затем раздались звуки, в которых он безошибочно узнал стук копыт по земле. Тревис увидел, как закачался куст, закрывающий вход в укрытие незнакомца, несколько веток упало на землю.
Тревис, ноги которого были обуты в мягкие мокасины, двигался абсолютно беззвучно. Один из койотов затянул еще одну песню. Зловещее завывание перешло в тявканье и эхом прокатилось по верхушкам скал. Тревис сгруппировался перед броском.
Оставшиеся ветки, закрывавшие проход в укрытие, упали, и из расселины показалась вставшая на дыбы лошадь. Ее силуэт четко вырисовывался на фоне неба. Перед лошадью металась неясная фигура, пытаясь усмирить перепуганное животное. Незнакомец был безоружен. Самый подходящий момент!
Тревис прыгнул. Его руки опустились на плечи незнакомца. Из его рта вырвался крик ужаса, и он забился в руках Тревиса, пытаясь повернуться лицом к противнику. Удержаться на ногах Тревису не удалось, и оба человека, упав, покатились вниз прямо под ноги лошади. Тяжестью своего тела Тревис прижал незнакомца к земле, схватив его одной рукой за предплечье, а другой надавил на грудь.
Тревис почувствовал, что противник обмяк, но не стал ослаблять хватки. Тяжелое дыхание незнакомца говорило о том, что он отнюдь не потерял сознания, а лишь затаился. Так они и лежали. Тревис все еще удерживал своей тяжестью незнакомца, а тот не сопротивлялся. Тревис слышал, как Цоай ласково, как заправский конюх, успокаивал лошадь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
