Тревис почувствовал, что противник обмяк, но не стал ослаблять хватки. Тяжелое дыхание незнакомца говорило о том, что он отнюдь не потерял сознания, а лишь затаился. Так они и лежали. Тревис все еще удерживал своей тяжестью незнакомца, а тот не сопротивлялся. Тревис слышал, как Цоай ласково, как заправский конюх, успокаивал лошадь.
Незнакомец все еще не делал попыток возобновить борьбу. От мысли, что они могли бы пролежать так всю ночь, Тревис развеселился. Он начал ослаблять хватку, и, как он и предполагал, незнакомец не замедлил воспользоваться этим. Однако он был недостаточно быстр и ловок, и Тревис с легкостью перехватил слишком тонкие запястья незнакомца.
— Кинь мне веревку! — крикнул он Цоаю.
Юноша принес запасную веревку, и они в мгновение ока связали сопротивляющегося незнакомца. Тревис перевернул пленника и, схватив его за волосы, повернул лицом к свету, чтобы рассмотреть. Неожиданно волосы выскользнули у Тревиса из рук, и он с удивлением заметил, что это коса. Взглянув на лицо пленника, Тревис издал возглас удивления. На запыленных щеках виднелись дорожки от слез. Но серые глаза пленника горели яростью. Было ясно, что плакал он от злости, а не от страха.
На пленнике были надеты свободные штаны, заправленные в сапоги с закругленными мысками, и свободная куртка. Но, несмотря на это, Тревис понял, что перед ним лежит женщина, молодая и привлекательная. Она была очень разгневана. Однако за этим гневом прятался страх, страх человека, безуспешно борющегося с непобедимым врагом. Женщина взглянула на Тревиса, и выражение ее лица изменилось.
Тревис понял, что она ожидала увидеть кого-то другого и поэтому очень удивилась. Женщина облизнула пересохшие губы. Теперь Тревис видел страх другого рода — страх перед неизвестностью, которая, возможно, таила опасность.
— Кто ты? — спросил Тревис по-английски, так как был уверен, что она с Земли.
Женщина изумленно охнула.
— Кто ты? — повторила она вопрос Тревиса с заметным акцентом. Теперь он был уверен, что английский не был ее родным языком. Тревис потянулся к ней и положил руки на ее плечи. Женщина вновь начала извиваться, но затем поняла, что мужчина просто помогает ей сесть. Страх в ее глазах уступил место любопытству.
— Вы не являетесь сыновьями Голубого Волка, — произнесла она с сильным акцентом.
Тревис улыбнулся.
— Меня зовут Лис, а не Волк, — ответил Тревис, — а койоты — мои братья.
Он щелкнул пальцами, и два койота бесшумно вышли из тени. Глаза женщины расширились от удивления при взгляде на Нагинлту и Наликидью. Только теперь она осознала ту связь, которая существовала между человеком, взявшим ее в плен, и этими двумя животными.
— Эта женщина тоже из нашего мира, — обратился Цоай к Тревису, глядя на пленницу с нескрываемым интересом. — Только она не принадлежит ни к одному из наших кланов.
Сыновья Голубого Волка? Мысли Тревиса вновь вернулись к орнаменту на куртке. Кто называл себя таким живописным именем — где и когда?
— Чего ты боишься, дочь Голубого Волка? — спросил он.
Кажется, этот вопрос задел больное место. Женщина вскинула голову, как будто хотела разглядеть что-то в темном ночном небе.
— Флаер! — еле слышно произнесла она, словно опасаясь, что малейший шепот может достичь звезд, мерцающих в вышине. — Они придут и выследят... Я не успела вовремя добраться до внутренних гор.
В ее голосе было такое отчаяние, что Тревис тоже поднял голову в поисках неизвестного врага. В том, что опасность реальна, он не сомневался.
Глава 6
— Наступает ночь, — медленно проговорил Цоай по-английски. — Те, кого ты боишься, охотятся в ночи?
Женщина тряхнула головой, чтобы откинуть со лба прядь волос, выбившуюся во время борьбы с Тревисом.
— Им не нужны такие глаза или носы, как у ваших четвероногих охотников. Для этого у них есть специальные машины...
— Для чего же тогда тебе нужно было это укрытие? — Тревис подбородком указал на груду веток.
— Они не всегда используют машину, так что оставалась надежда. Ночью они используют пучок света. Нам не удалось забраться слишком далеко в глубь холмов, чтобы оторваться от них. Багатур охромел, и мы замешкались...
— А что же такого есть в этих горах, что те, кого ты боишься, не осмеливаются проникнуть туда? — продолжал Тревис.
— Это мне неизвестно. Я знаю только то, что, если забраться туда, никакая опасность больше не грозит.
— Я спрашиваю тебя еще раз: кто ты? — апач подался вперед. Теперь его лицо, освещенное тусклым светом, находилось всего в нескольких сантиметрах от ее лица. Она не отстранилась и не отвела взгляда. Это была независимая гордая женщина, поистине дочь вождя.
— Я принадлежу к племени Голубого Волка. Нас переместили сюда по звездным тропам, чтобы обезопасить этот мир от... от... — она замолчала в нерешительности, и на ее лице появилось выражение озадаченности. — Была причина — мечта. Нет, есть мечта, а есть реальность. Я Кайдесса из Золотой Орды. Но иногда я вспоминаю странные вещи, например эти непонятные слова, которые я сейчас произношу...
Золотая Орда! Теперь Тревис все понял. Узор, сыновья Голубого Волка, все сходилось. Это было скифское искусство. А орнамент, виденный им, гордо носили на своем одеянии воины Чингисхана. Татары, монголы — варвары, дети степей, которые изменили ход истории не только в Азии, но и в Центральной Европе, и в Древней Руси, где они правили так долго. Воины, которые выступали под знаменами Чингисхана, Кублай-хана, Тамерлана!
— Золотая Орда, — повторил Тревис, — это ведь древняя история совсем другого мира, дочь Волка.
Он уловил выражение растерянности у нее на лице.
— Я знаю, — ответила она так тихо, что Тревис едва разобрал слова. — Мой народ живет в двух измерениях, хотя большинство не осознает этого.
Цоай присел на корточки радом с ними, чтобы принять участие в разговоре. Теперь он тронул Тревиса за плечо.
— Редакс?
— Или его аналог, — Тревис был в этом убежден. В их проекте по подготовке жителей для космических колоний участвовало три группы — эскимосы, жители тихоокеанских островов и апачи. Организаторы проекта не видели смысла в том, чтобы использовать монгольские племена из древних времен. На планете Земля была только одна нация, способная выбрать таких колонистов.
— Ты — русская. — Тревис внимательно посмотрел на женщину, желая увидеть, произведут ли его слова должный эффект. Но ее лицо по-прежнему выражало растерянность.
— Русская... русская... — повторила она так, словно это слово было ей незнакомо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
