На свете простаков хватает, знай только, как их обойти. (Громко.) А вот кому порошок молодильный? Один порошок проглотишь — на пять лет помолодеешь! Персидский корень для дурнушек! Три гроша корешок, не успеешь оглянуться — от женихов отбоя нет. Индийский камень от любой хвори! На шею наденешь и носи: никакая болезнь не возьмет.
Кукеры окружают Радомира. К нему подходит д р я х л ы й с т а р и к, которого изображает один из кукеров.
C т а р и к. А не врешь? Помолодею?
Р а д о м и р. А как же?! На себе испытал. Три порошка принял, на пятнадцать лет помолодел!
C т а р и к. А дорого?
Р а д о м и р. Два гроша порошок. Только много не бери, не ровен час в люльке окажешься, соску запросишь!
C т а р и к. Ладно, давай два порошка, один мне, другой старухе. Молодеть, так вместе. (Дает ему деньги.)
К Радомиру подходит переодетый д е в и ц е й кукер.
Д е в и ц а. А корешок индийский почем?
Р а д о м и р. Три гроша, красавица! Всего три гроша!
Д е в и ц а. Какая я красавица?! Смеешься надо мной?
Р а д о м и р. Корешок купишь, считай, что уже красавица.
Д е в и ц а. Дорого больно — три гроша!
Р а д о м и р. Три гроша за то, чтобы красавицей стать, — дорого? Ладно, давай два!
Д е в и ц а. А что с ним делать, с корешком этим?
Р а д о м и р. Потри на терке, с медом смешай да и натирайся!
Д е в и ц а берет корешок, дает деньги, уходит.
К Радомиру подходит Г р о з д а н.
Г р о з д а н. А от глупости у тебя есть средство?
Р а д о м и р. От глупости? А кто глуп-то? Ты, что ли?
Г р о з д а н (пожимает плечами). Да все говорят — глуп. Что ни скажешь — смеются.
Кукеры смеются.
Г р о з д а н. Вот видишь!
Р а д о м и р. Да, нехорошо!.. А ты молчи больше. Будешь молчать, тебя за умного считать будут.
Г р о з д а н. Пробовал. Не получается. Долго молчать не могу, слова из меня так и лезут. А скажешь — все гогочут.
Кукеры смеются.
Ну, чего хохочете? Чего? Вот так всегда.
Р а д о м и р. Придется помочь. Есть у меня одно средство. Для себя берег. Да уж так и быть, уступлю. Только дорого — десять грошей.
Г р о з д а н. Десять грошей — это мне тьфу. У меня отец богатый, ничего для меня не жалеет. Женить, говорит, тебя надо, да только кто за тебя пойдет? Больно ты глуп. Не обидно?
Р а д о м и р. Обидно, ничего не скажешь. (Протягивает ему мешочек.) Держи! Тут тридцать шариков, каждый день съедай по одному. Через месяц вся округа к тебе за советами ходить будет. Только начни завтра. Сегодня дурной вторник, лучше не начинать.
Г р о з д а н берет мешочек, отдает деньги, уходит.
(Старшему кукеру.) А ты говоришь! Пока на свете такие дураки не перевелись, с голоду не помру. Только лучше убраться поскорей, пока дурак не хватился.
С т а р ш и й к у к е р. Эх, Радомир, Радомир, хорошая у тебя голова, да, видно, не тому досталась.
К у к е р ы уходят. Уходит и К о с т а. Радомир собирает свои пожитки. Внезапно к нему подбегает Т о д о р к а.
Т о д о р к а. У тебя от любой хвори средство есть?
Р а д о м и р (смотрит на нее с восхищением). От любой, красавица.
Т о д о р к а. А человека, у которого ноги отнялись, можешь ходить заставить? Ну что уставился? Я тебя спрашиваю!
Р а д о м и р. О чем?
Т о д о р к а. Ты что, глухой? Если у человека ноги отнялись, можешь его ходить заставить?
Р а д о м и р. Как так — отнялись?
Т о д о р к а. А вот так. Ноги есть, а ходить не может.
Р а д о м и р (весело). Ну, если ноги есть, будет ходить. Есть у меня средство. Только дорого запрошу!
Т о д о р к а. Сколько же ты хочешь?
Р а д о м и р. Сто…
Т о д о р к а (испуганно). Сто?..
Р а д о м и р. Сто поцелуев и еще один впридачу.
Т о д о р к а. Чего захотел! Сто поцелуев… Нет, я тебе лучше козу отдам. Она не меньше золотого стоит. Молока дает больше коровы!
Р а д о м и р (смеется). Ладно, так и быть, тащи козу.
Т о д о р к а убегает. Вбегает Г р о з д а н.
Г р о з д а н. Ах ты негодяй, обманщик! Думаешь, я такой дурак! Нет, я не такой дурак! Ты что мне за шарики дал?
Р а д о м и р. Шарики? От глупости шарики.
Г р о з д а н. От глупости? Да это же козьи орешки!
Р а д о м и р. А ты уже пробовал?
Г р о з д а н. Насилу отплевался!
Р а д о м и р. А я что тебе сказал? Сегодня дурной вторник…
Г р о з д а н. Да они и в среду и в пятницу как были козьими орешками, так и будут.
Р а д о м и р. Один орешек съел, а уже поумнел малость. А все тридцать съешь, совсем мудрецом станешь! Сам царь тебя своим советником сделает.
Г р о з д а н. Сам царь… советником? Это от козьих орешков? Нет, уж теперь ты меня не проведешь! Я тебе покажу, как людей обманывать! (Убегает.)
Радомир смеется. Возвращается Т о д о р к а. Она толкает перед собой самодельную тележку, в которой сидит м а т ь Тодорки, еще молодая женщина. К тележке привязана коза.
Т о д о р к а. Это матушка моя. Два года как не ходит. Отца вражеские солдаты забрали, она за ним кинулась, да сразу и упала. С тех пор совсем ноги не держат. Есть у нас в городе лекарь Вазили. Он бы мог вылечить. Да только это сто золотых стоит. А где их взять?
Радомир задумчиво смотрит на Тодорку.
Ну что смотришь? Бери козу, давай твое снадобье.
М а т ь. Ах, Тодорка, что же мы без козы делать будем? Она одна наша кормилица. Совсем пропадем без нее.
Т о д о р к а. Зато ноги твои поправятся. А здоровая будешь — не пропадем. (Радомиру.) Ты что на меня так смотришь? Будто я чудо какое!
Р а д о м и р. Чудо! Сколько по свету брожу, а такой красивой ни разу не видел.
Т о д о р к а. Ладно врать-то… Есть покрасивей меня, да и наряжаются… не то что я — в тряпки дырявые…
Р а д о м и р. Нет, Тодорка, никто с тобой сравниться не может! Небось парни на тебя так и заглядываются.
Т о д о р к а. Что с того, что заглядываются? Я клятву дала: пока матушка на ноги не встанет, не бывать мне замужем.
М а т ь. Парни плясать зовут — не идет. А уж такая плясунья… Войдет в круг — все на нее только и глядят. А вот заладила: не пойду замуж — и все тут…
