клинику.
Профессор покраснел и выпалил:
– Вы хотите отправить Амели к сумасшедшим? Но это вас, моя крошка, надо госпитализировать!
– Не сердитесь, Юбер! – вмешалась маркиза. – Напротив, это не так глупо! Впрочем, это не значит, что карета «Скорой помощи» приедет за мной завтра! План-Крепен хочет лишь разузнать побольше, только и всего!
– Для начала она должна выглядеть как американка, а это совершенно невозможно!
– Как же выглядит американка? – возмутилась Мари-Анжелин с выраженным нью-йоркским акцентом. – Я отлично владею этим языком… как, впрочем, и некоторыми другими! – уточнила она с некоторым удовлетворением. – Кстати, позвольте представиться: меня зовут мисс Генриетта Сантини… И мы еще посмотрим!
Около четырех часов План-Крепен в костюме мышиного цвета, белой блузке и шляпке из черной соломки, украшенной белой лентой, села на заднее сиденье автомобиля. Дверцу ей с достоинством открыл Уишбоун в облике садовника, который дополняла надвинутая на глаза панама. Мари-Анжелин была настроена решительно, но в ее кармане лежали четки, освященные Папой, а на груди, на черной бархатной ленте висел скромный деревянный крест, который во время краткого пребывания в Иерусалиме она приложила к гробу Господню. Ей это было необходимо, чтобы справиться с внутренним голосом, который был настроен пораженчески и нашептывал ей, что она намерена зайти на дьявольскую, а следовательно, чрезвычайно опасную территорию.
– Едем? – спросил Корнелиус, который чувствовал себя не слишком уверенно, пусть даже его пришлось бы разрезать на куски, чтобы он в этом признался.
– Разумеется! Чего вы ждете? Вы боитесь?
– Нет, нет! – заверил он, для начала откашлявшись. – Но мне бы все-таки хотелось, чтобы вы не заходили в… этот дом одна.
– А я именно на это и надеюсь! Увидеть поближе интерьер этого логова Борджиа! Но поскольку не принято, чтобы шофер следовал за своей хозяйкой, вы будете спокойно ждать меня в автомобиле!
Дорога была короткой, потому что им достаточно было спуститься вниз по узкой дороге вдоль ограды виллы Адриана до первого перекрестка и свернуть на другую дорогу, которая пролегала вдоль импозантных садов виллы Маласпина.
Потребовалось менее десяти минут, чтобы добраться до места назначения, и Уишбоун припарковал машину перед шедевром старинного чугунного литья – воротами между двумя столбами, увенчанными сидящими львами. Через террасы сада можно было разглядеть виллу во всей ее классической красе, суровость которой смягчали грациозные балконы, балюстрады и роскошная растительность. Живая изгородь с двух сторон обрамляла аллею, предназначенную для автомобилей.
– Поистине жаль отдать это место полусумасшедшим или совершенно сумасшедшим людям! Даже очень богатым! – вздохнул Корнелиус, покачивая головой. – Я бы устроил здесь скорее… гостиницу, чтобы ощутить в ней моменты счастья. Желательно вдвоем…
– Оставим романтизм на потом! Я бы предпочла, чтобы вы нажали на клаксон. Нам должны открыть ворота!
После сигнала на пороге сторожки, расположенной у ворот, появился привратник, но он не открыл их, а, выйдя из калитки, подошел к автомобилю. Он коснулся двумя пальцами козырька каскетки. Его сапоги, костюм и портупея придавали ему сходство с егерем, а не с мирным консьержем. Он поинтересовался, что им угодно.
Так как привратник, естественно, говорил по-итальянски, и американец его не понял, то ответила ему пассажирка.
– Я хотела бы видеть хозяина или директора этого дома, – сказала она.
– С какой целью?
Такого рода неучтивый прием обычно действовал на План-Крепен как красная тряпка на быка. Смерив невежу взглядом через позаимствованный у госпожи де Соммьер лорнет, чтобы выглядеть более импозантной, она объявила:
– Я не думаю, что это вас касается!
– Меня касается все, что входит внутрь! Приказ патрона!
– Отлично. В таком случае идите и скажите ему, что речь идет о поступлении.
– О поступлении? Куда?
– Вы действительно глупы или притворяетесь? По всему Лугано только и разговоров, что на этой вилле теперь устроена клиника для обеспеченных больных, страдающих депрессией. Так вот, я желала бы доверить этому заведению пациентку, которая мне очень дорога! Здесь действительно клиника?
– Это правда… Постойте, вон идет сам патрон! Я за ним схожу!
К автомобилю действительно направлялись двое мужчин. Увидев это, Корнелиус постарался стать как можно незаметнее на своем сиденье, благословляя шляпу, черные очки и бритву, которая давно уничтожила его роскошную бороду. Он отлично знал этих мужчин еще с того времени, когда оказался в замке Круа-От. Об этом периоде своей жизни он не мог вспоминать без душевного трепета: именно тогда он жил, словно во сне, рядом с восхитительной женщиной. Мираж исчез, когда он столкнулся с жестокой реальностью. Та, которой он поклонялся, не только была преступницей. Она попыталась сжечь его вместе с Морозини, его женой и Полиной Белмон. Одним словом, к ним направлялся мужчина с химерой, который называл себя последним из Борджиа. Его спутником был тот, кого называли Максом. Он был предан Торелли, и его лица Альдо никогда не видел… Но именно Макс сумел спасти всех четверых от ужасной смерти.
Поняв, что испытывает Корнелиус, Мари-Анжелин сама открыла дверцу, чтобы выйти, но Цезарь, дав знак своему спутнику отойти, жестом остановил ее.
– Прошу вас, сударыня, не утруждайте себя! Я сам подойду к вам, – сказал он по-английски. – Мне сказали, что вы американка?
– Это так! – ответила План-Крепен, убедительно изобразив характерный акцент янки. – Я мисс Генриетта Сантини из Филадельфии, приехала погостить у своей дорогой… Ее зовут миссис Альбина Сантини, она удалилась на покой в это чудесное место…
– Прошу меня простить, но ваше имя я где-то слышал…
– Вполне возможно. Тетушка Альбина ваша соседка. Она с юности привязана к этим потрясающим местам и недавно купила виллу Адриана. Но она страдает от депрессии. И с момента моего приезда я смогла констатировать, что ее состояние ухудшается. Поэтому…
– Вы желали бы доверить ее нам, если я правильно понял?
– Именно так! Примерно через месяц мне придется вернуться домой, куда я собиралась отвезти и ее, но тут до меня дошли слухи…
– О том, что открылась наша клиника? Идею мне подсказал мой друг, доктор Моргенталь из Цюриха, и он уже прислал мне двух пациентов. Но при нынешнем состоянии дома мы сможем принять новых пациентов не раньше, чем через один-два месяца… Мы обязаны произвести необходимый ремонт. Поэтому я вынужден попросить вас набраться терпения… и вернуться сюда, скажем, через месяц!
– Можно ли осмотреть клинику?
– Нет, прошу прощения! Ах да, я полагаю, что вы желали бы узнать наши расценки? Они будут достаточно высокими.
План-Крепен наградила его очаровательной улыбкой, не лишенной высокомерия, и небрежно бросила:
– Не утруждайте себя! Для меня это не имеет значения! Главное сейчас – комфортное будущее для моей любимой тетушки, которое должно отвечать ее вкусам. Мы намерены сохранить виллу Адриана, чтобы я и мои братья могли проводить здесь какое-то время. Итак, господин…?
– Граф Цезарь Гандия-Катанеи! – представился мужчина и поклонился. –
