— Какой замечательный маленький разбойник! — сказала одна из продавщиц, пощекотав Линди под подбородком. — Готова спорить, ты настоящий маленький чертенок. Ну да, конечно, — ворковала она. — Только посмотрите на эти голубые глазки! Это ведь настоящий блондин, не так ли?
Воспользовавшись приветливостью продавщицы, Керри примерила одну за другой три пары черных вечерних туфель, каждая из которых стоила не меньше сотни долларов. Нет ничего лучше дорогих туфель, сказала себе Керри, остановив выбор на лодочках с каблуками, усыпанными горным хрусталем. Подписав еще один чек, она покатила Линди к лифту. Спускаясь, она почувствовала исходящий от ребенка запах грязных пеленок.
— Кто это сделал? — прошептала она, грозно нахмурившись и не смея поднять глаз на окружающих. Линди улыбался как ни в чем не бывало.
Уже выходя из магазина, Керри почувствовала витающий в воздухе чудесный запах духов. Прекрасно одетая женщина предлагала всем желающим рекламируемые ею духи.
— Мадам, не хотите попробовать «Самарканд»? — любезно спросила она, поднимая прекрасный флакон из фиолетового стекла, украшенный серебряной филигранью.
— Да, пожалуйста, — ответила Керри, подставляя запястье.
«Самарканд», подумала она про себя, упиваясь изысканным незнакомым запахом. На миг Керри вдруг представился маленький домик в Австралии, о котором много лет уже не вспоминала. Казалось, Керри слышала голос Шаннон, читающей вслух о приключениях Марко Поло на Великом шелковом пути на Восток. Для обеих слово «Самарканд» напоминало о прелести путешествия, магии и спасительном бегстве. Секунду или две Керри слышала завывание ветра, ощущала на губах вкус песка и видела юную девушку из Самарканда.
— Шестьдесят долларов за пол-унции — это самый маленький флакон, — сказала женщина.
— Я возьму, — ответила Керри и полезла в кошелек за деньгами, отложенными на продукты.
Она вышла на улицу и обрадовалась, что появившаяся неподалеку лошадь с повозкой отвлекла внимание Линди от находившегося через дорогу магазина игрушек.
— Лошадка! — возбужденно кричал он.
— Правильно, — сказала Керри, быстро поцеловав его в лоб. Она чувствовала себя виноватой за то, что уже не успевала купить обещанную машину.
— К черту автобус, — сказала себе Керри, вдохновленная своим безудержным мотовством. Вызов сделан, и теперь незачем экономить на мелочах.
— Такси! — крикнула она, завидев проезжавшую мимо желтую машину. Держа в руках Линди, коляску и свертки, Керри с ловкостью жонглера разместила их на заднем сиденье и затем сама опустилась рядом.
— Семьдесят седьмая улица, — облегченно вздохнув, сказала она. Есть еще полчаса на то, чтобы превратить себя из Керри ван Бурен, замученной матери маленького ребенка, в эффектную молодую жену подающего надежды банкира.
В шесть тридцать в прихожей они ждали такси. Керри поправила черный галстук-бабочку Марка и повернулась к зеркалу, чтобы в последний раз оценить себя. Керри пришла к выводу, что сегодняшние траты являются мудрым капиталовложением.
— Тебя немного занесло, Керри, — сказал Марк, подводя итог спору, начатому еще в лифте. — С их точки зрения, я совсем недавно работаю в банке, чтобы посылать меня в Лондон.
— Марк, когда ты наконец поймешь, что должен сам прокладывать себе дорогу в жизни? Месяц назад ты мне говорил, что у тебя есть шансы получить эту работу, так почему теперь ты готов отступить? — раздраженно возразила Керри.
— Лучше бы я об этом не упоминал. Обещай, что ничего не скажешь мистеру Хэнбери.
— Неужели ты думаешь, что я такая дура? Я вовсе не хочу быть чересчур настойчивой, но и не желаю упустить такой шанс. Я устала жить так, как мы живем — бороться за существование, когда Лондон манит, как золотое яблоко.
— Ты устала? Думаешь, я не устал? — слабо возразил Марк. — Если бы ты послушалась меня и отправилась на Лонг-Айленд, вместо того чтобы платить половину моего заработка за двухкомнатную квартиру, у нас было бы гораздо больше денег, и ты могла бы тратить их на то, что хочешь — вроде этого платья.
Возмущенный взгляд Керри заставил его замолчать.
— Хороший адрес — все равно что деньги в банке, а в нашем случае — и одежда тоже. Если бы мы жили на Лонг-Айленде, то всегда приезжали бы потными и измочаленными. А так у нас спокойный и собранный вид.
— Дорогая, — мягко сказал Марк, когда такси стало набирать скорость, — пожалуйста, не беспокойся. Когда-нибудь у нас будет все, чего ты хочешь. — Он пожал ее руку. — Я знаю, как тяжело тебе приходилось эти два с половиной года.
— Кажется, ты забыл, Марк, что ты ван Бурен, и поэтому мы должны иметь все уже сейчас.
Керри вспомнила об их поспешном венчании на Бермудах на Пасху, перед тем как она должна была окончить Бремар. Дождь лил не переставая, а по утрам ее каждый день тошнило. Вместо торжественного прибытия в тот мир, в который Керри всегда рвалась, их брак ознаменовал начало трудностей, и до сих пор им не было конца.
Казалось, существует некий заговор, чтобы лишить Керри триумфа. Несмотря на посланное в Медоуз приглашение, мистер и миссис ван Бурен не получили ни поздравлений от семьи новобрачного, ни хрустальных ваз или серебряных подсвечников. Не было ни подобающего ван Буренам пышного приема с шампанским и охапками цветов, ни медового месяца в Европе, о котором мечтала Керри.
Вернувшись в Нью-Йорк, они начали семейную жизнь в крошечной квартире. На нормальное ведение домашнего хозяйства жалованья Марка не хватало. Кроме того, Керри не могла понять, как она, беременная, выдержала то первое жаркое лето и последующие кошмарные месяцы, когда Линди был еще грудным. Отрезанная от мира, она жила только надеждой на то, что Линди ван Бурен смягчится и даст ей с Марком все, чего они заслуживают. Однако в течение примерно двух лет ее письма и фотографии возвращались нераспечатанными. Растущее сходство маленького Линди со своим отцом придавало Керри уверенности в том, что когда-нибудь она сможет пробить ту стену, которую Линди-старший возвел между собой и своей плотью и кровью, не ведая о том, что у него есть еще один сын.
Войдя в элегантный вестибюль отеля «Пьер», Керри забыла обо всех заботах. Взяв Марка под руку, она впервые за последние годы почувствовала, что хорошо одета. Когда они подошли к залу, зарезервированному для приема Виндхэма и Хэнбери, Керри ободряюще сжала руку Марка, стремясь рассеять его нервозность. Спокойная и невозмутимая, она вошла в ярко освещенный зал, высоко подняв голову и уверенно улыбаясь. Когда они с Марком брали напитки с подноса, Керри сравнила себя с другими женщинами и решила, что имеет все основания быть довольной своей внешностью. На фоне тех жен, которые добирались сюда на поезде, может быть, даже целый день, она смотрелась неплохо.
