В глубокой печали ехали они к Эбнилину полю наблюдать за вторым Божьим Судом, а нудный, нескончаемый дождь никому настроения не поднимал.
Вопреки всем ночным страхам, мастер Рэп отыскал нужную ему добавку к магической силе. Как он это сделал, для Кэйд было загадкой, но, сравнявшись с Калкором, фавн весьма решительно оборвал блистательную карьеру печально знаменитого капитана. Кэйд осталась очень довольна исходом дуэли, несмотря на то что тан приходился ей родственником. Увы! Случилось наихудшее: Рэп снял с Азака проклятие. За это деяние Кэйд винила только себя. Видимо, недостаточно вразумительно герцогиня объясняла парню повеление Бога, хоть в течение всего их путешествия, неделями, она трудилась изо всех сил, убеждая фавна, что именно он предназначен в супруги ее племяннице. Рэп упорно не желал признаваться, что влюблен в Инос, однако какая еще могла существовать причина, погнавшая его за девушкой через весь континент в Зарк? Кэйд уразумела лишь одно: ее мольбы пропали втуне, а глупый мальчишка по собственному недомыслию расчистил путь претенденту.
Дальше – больше. Рэп вылечил императора! Казалось бы, чудесное благодеяние и милосерднейший поступок, но действовалто он запретным способом. Единым махом бывший конюх Холиндарна перевернул всю политику Империи.
Вот когда Кэйд затосковала, решив, что этот день навеки останется в ее памяти, как самый злополучный в жизни. Уставшая то взлетать на крыльях надежды, то падать в бездну отчаяния, Кэйд оставила тщетные попытки уследить за ходом событий и стала заботиться лишь об одном – уберечь в неприкосновенности собственное здравомыслие.
Все же, предосторожности ради, герцогиня оставалась рядом с племянницей. А та, восторженно восхищаясь каждой картиной, безделушкой или скульптурой, что попадались на пути, таскала тетушку по Опаловому дворцу, словно собиралась за один день ознакомиться со всеми достопримечательностями императорской резиденции. Азака, откровенно похотливо пожиравшего жену глазами, Инос презрительно игнорировала. Но любой день когданибудь кончается. Кэйдолан не без основания сомневалась, что будет желанной гостьей в спальне замужней женщины.
С тех пор как император увел с собой Рэпа, от фавна известий не было. Его неуместное колдовство исцелило проклятие султана, но обострило проблему Краснегара. Поэтому Кэйд не удивило приглашение регента прибыть вместе с племянницей на встречу с Хранителями. Восторга перспектива лицезреть колдунов у нее не вызвала, но зато обещала возможность получить ответы на некоторые животрепещущие вопросы. Решив держаться за веру в Богов как можно крепче, Кэйд отправилась в Круглый зал вслед за Азаком и Инос.
Начало показалось ей довольно зловещим – всем заправлял регент, а об императоре не было ни слуху ни духу. Затем из темноты вынырнул Эмшандар, повидимому в добром здравии. Следом за ним, словно придворный колдун, шествовал Рэп. Кэйд вообразила, что ее молитвы наконецто услышаны, но нет…
Снова все полетело к чертям… Ни с того ни с сего Рэп опять воспользовался колдовством, чтобы вывести на чистую воду бессовестного регента, а затем и вовсе вышвырнул полукровку с трона. Дурные предчувствия громоздились в душе, как тучи перед грозой, тем более что и Инос была полностью солидарна с тетушкой, переживая за фавна. Хранители ни за что не оставят безнаказанными его манипуляции магией подле самого Опалового трона.
На какоето мгновение изумленной Кэйд показалось, что безрассудство фавна и впрямь окажется незамеченным. Вымотанный до предела, но все же торжествующий Эмшандар вотвот собирался закрыть собрание и отпустить всех на покой – что было бы довольно желательно, но…
Хранителитаки появились!
Вот уж когда Кэйд почувствовала настоящее разочарование… Их всемогущества оказались совершенно не такими, какими воображала их себе герцогиня. Колдун Литриан выглядел сущим подростком, для которого бритва – далекое будущее. Хотя, если вспомнить его эльфийское происхождение, стоило усомниться, что до растительности на подбородке вообще дойдет дело. Зиниксо смотрелся как переодетый рабочий, бежавший из каменоломни. Блестящая Вода бесстыдно молодилась. Олибино оказался именно таким, каким описала его Инос – красавцем витязем, мужественным легионером. Никто из Четверки не был старым.
Исключительно ради политических целей или, что вероятнее, личных интересов Хранители исказили вердикт. Разумеется, эльф с гномом не могли сойтись во мнениях, но выступление Блестящей Воды за оправдание казалось вообще необъяснимым. Впрочем, если вспомнить о присутствии в Круглом зале юного гоблина, которого колдунья так бесстыдно расцеловала, то ее тайные замыслы прочили мастеру Рэпу ужасную, мучительную смерть от рук зеленого уродца.
А сам император! Эмшандар всегда славился как человек чести. Он зарекомендовал себя хорошим и заботливым правителеммиротворцем. Как властитель он всегда являлся сторонником закона как высшей меры справедливости… И теперь прихоть эльфа поставила его перед тяжким выбором: прислушаться к голосу сердца или отдать предпочтение бездушным фактам.
Конечно же Кэйд хотела, чтобы Рэпа оправдали, и аплодировала она вердикту с большей искренностью, чем многие из присутствующих. Но она чувствовала за всем этим какуюто фальшь. Возможно, виноват был весь сегодняшний день, такой бурный и неординарный, в течение которого все хорошее обязательно оказывалось подпорчено.
Зато у Инос никаких угрызений совести не наблюдалось. Едва выслушав приговор, она с восторженным воплем вырвала свою руку из лап Азака и, позабыв про тетушку, помчалась обнимать Рэпа. Султан остался стоять разинув рот, и это после целого дня любовного томления. Кэйд показалось, что джинн способен погнаться за женой… но он все же сумел сдержаться, заметив, что Рэп сам уклонился от объятий.
– Иносолан! – взревел Азак, и та, как побитая собака, прокралась обратно.
Кэйдолан съежилась, предчувствуя бурю. А что будет, если Инос откажется делить ложе с мужем этой ночью? Азак, возможно, не остановится перед применением силы, тем более что имперский закон был здесь на его стороне. О заркианских обычаях лучше вовсе не стоило вспоминать.
«Почему, о Всеблагие Боги, почему Рэп так поослиному честен?!» – взывала к небесам Кэйд.
Так или иначе, но суд вроде наконец кончился. Кэйд искренне надеялась, что вот сейчас всех их отпустят. Ее ноги настойчиво требовали покоя. Желая напоследок запечатлеть в памяти высокое собрание, Кэйд оглядела сначала Хранителей на тронах, до крайности измученного старого императора, затем придворных в просто белых и белых с каймой тогах, военачальников в раззолоченных мундирах и дам в хитонах. Вельможи тоже казались очень усталыми, но все они чегото ждали. Чего?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
