произошла, это стало долгожданным облегчением.
Я получил свободу действий, обучая наши войска способам ведения боя в городе, тактике зачистки зданий и ближнего боя в помещениях. Кроме того, я смог сформировать и обучить снайперское отделение из двенадцати человек в каждом из двух батальонов нашей небольшой бригады.
К моменту начала войны мы были уже готовы. Регулярные пехотные части выполняли самую сложную из всех военных задач — ночную атаку на город без поддержки — и выполнили они ее с мастерством и доблестью старых ветеранов. Наша часть, 193-я пехотная бригада, прорвала тыл панамских сил обороны в пределах города Панама. Во время атаки мы потеряли трех человек убитыми и еще дюжину ранеными. И после еще трех месяцев зачистки небольших очагов сопротивления мы вернулись обратно в свои казармы.
Но я был готов уйти в отставку. Я знал, что ждет армию после Холодной войны, она выглядела как вооруженные силы, частью которых я быть не хотел, и поэтому решил, что если я не могу с энтузиазмом поддержать грядущие перемены, то пора уходить. Я уволился с действительной службы 1-го ноября 1990 года и больше не оглядывался назад.
Вернувшись в Штаты, я попытался стать «нормальным гражданином», но это было не мое. Работа с девяти до пяти была для меня чем-то вроде пожизненного приговора к скучному труду, поэтому я вывесил свою табличку как вольнонаемный спецназовец, и в тот момент это оказалось правильным решением.
За свою жизнь после окончания действительной военной службы я вел переговоры об освобождении жертв похищения в Колумбии и возглавлял охрану саудовского принца, нескольких эмиров и генерального директора крупнейшей корпорации Мексики. В 1994 году я возглавлял охрану президента Бертрана Аристида во время его возвращения на Гаити.
Между этими миссиями я участвовал в антитеррористических операциях в Алжире, обучал иностранные силы специальных операций, предотвратил попытку государственного переворота и вместе со своими близкими друзьями Доном и Джуди Фини занимался спасением американских детей, которые были похищены и вывезены за границу.
В промежутках между этими мероприятиями было множество опросов, аудитов безопасности и планирования действий в кризисных ситуациях для клиентов, ведущих бизнес в наиболее опасных частях земного шара. Как я однажды ответил на вопрос о том, почему я работаю в самых неблагоприятных регионах мира: «Никто никогда не нанимал меня для поездки в Club Med».145 И мне это нравится.
Где был отряд «Дельта» все эти годы после моего ухода из него? Когда я отправился в Панаму, подразделение переехало в новое здание и сразу же приступило к формированию третьего эскадрона, — процесс, который был окончательно закончен к концу 1980-х годов.
Тактика и способы боевой работы отряда остались практически неизменными с первых дней нашей службы. Фундамент, заложенный нами в конце семидесятых и начале восьмидесятых, был прочным, но будьте уверены, что операторы нашли способы улучшить даже эти тщательно проверенные приемы действий. Даже незначительные улучшения могут означать разницу между неудачей и успехом, жизнью и смертью.
Что касается снаряжения, то большие успехи были достигнуты в области электронных средств, которые позволяют операторам вести наблюдение за целью и передавать оперативные данные с места событий в Оперативный штаб. Цифровая фотография значительно ускорила этот процесс, как и использование нового радиооборудования повышенной секретности. В огнестрельном оружии были достигнуты минимальные улучшения, но они шли наилучшим образом и постепенно. Значительно улучшились средства индивидуальной защиты, особенно бронежилеты и защитные головные уборы.
Однако высокотехнологичные гаджеты не являются причиной того, что операторы «Дельты» настолько способны и смертоносны. Они могли бы быть вооружены дульнозарядными винтовками и томагавками, и все равно являлись бы грозными воинами. Нет, именно феноменальная сила воли, решимость и целеустремленность делают их лучшими в мире бойцами. И это не изменилось с первых дней существования подразделения.
В оперативном отношении отряд никогда не отдыхает. В Панаме ребята разгромили генерала Мануэля Норьегу, а также задержали нескольких его худших приспешников. После этого они продолжили свою обычную деятельность по всему миру, уделяя особое внимание Африке. С началом конфликта в Персидском заливе появились операции глубоко в тылу иракских войск — как разведывательные действия, так и специальные мероприятия, кульминацией которых стали удары разведывательно-поисковых групп по позициям ракет «Скад» в западной иракской пустыне, которые были нацелены на Израиль.
Тяжело пришлось в Сомали. Эскадрон «С» и рота рейнджеров оказались в ловушке в одном из районов Могадишо, когда их транспорт был уничтожен, и им пришлось бороться за свою жизнь. Я слышал много критических замечаний от людей, которые понятия не имеют, с чем пришлось столкнуться этим парням, поэтому скажу вам следующее: подразделение сражалось против превосходящих сил, весь день и всю ночь, без поддержки и только с тем оружием, которое было у них в руках. И они сражались в той части города до полного изнеможения. На следующее утро, когда спасательная группа все еще не добралась до места, где находились выжившие, бойцы тактической группы «Рейнджер» ушли в одиночку. И сомалийцы оставили их в покое. С них было достаточно этих американских солдат.
Если в Сомали и случилась какая-то неудача, то это была неудача старших командиров, которые не обеспечили людей достаточными ресурсами для выполнения поставленной перед ними задачи. После Сомали подразделение вернулось домой, похоронило своих погибших, восстановило себя и стало жить дальше.
С тех пор отряд «Дельта» был занят на Балканах и во всех других горячих точках мира. Время от времени, просматривая ту или иную сводку в вечерних новостях, я мельком вижу одного из ребят. Они всегда находятся в не самом лучшем месте, в котором сотрудник отряда «Дельта» — это человек, который выглядит так, будто он дома.
ПОСЛЕ 11 СЕНТЯБРЯ 2001 Г.
Последнюю большую правку рукописи этой книги я закончил за несколько недель до ужасного нападения в то печальное утро вторника, поэтому я чувствую себя обязанным высказать свои мысли о ситуации, с которой мы столкнулись.
Мы ничего не можем поделать с прошлым. Мы не можем вернуться назад и что-то исправить, мы не можем повернуть время вспять и обратить внимание на то, что было проигнорировано, — но мы можем работать на будущее. И первое, что нам предстоит сделать, — это понять кое-что о себе: мы хороший народ, у которого есть свои ценности, и мы формируем государство, которое является надеждой человечества — вполне возможно, его последней надеждой.
Не слушайте наших врагов или слабых сестер в наших собственных рядах, которые обвиняют нас во всевозможных целенаправленных злодеяниях по всему миру. Если бы мы были теми, кем
