– Кто ж не знает… Вы – здешний наместник, Володар Хубин Третий.
– Ого! – притворно удивился тот. – А я уж думал, ты всё забыла за двадцать лет жизни в лесах. – Володар сделал знак бородатому, тот выглянул за дверь, что-то сказал, и двое слуг втащили столик, на котором стояли вазы с фруктами, серебряные кубки, кувшин и даже цветочек в вазе. – Был наместник, да сплыл, – объявил он. – Зови меня просто: Князь Володар, третий и последний правитель аллода Оскол. Не правда ли, лучше звучит? Хочешь вина?
– Я не пью вина.
– Тогда, может быть, яблоко? Или персик? Или ты предпочитаешь г’хаш? – Я вздрогнула, а Володар рассмеялся. Слуга нацедил ему вина из кувшина, он отхлебнул глоток и поставил бокал на стол. – Удивлена? Мы навели о тебе справки. За двадцать лет можно многое узнать.
Он встал, подошёл к окну и встал там, заложив руки за спину и качаясь с пятки на носок.
Я сидела, насупившись, смотрела на него, и помаленьку на меня стала накатывать тошнота. «Князь Володар»! Кем он был до Заклятия? Владимир Губин, третий и последний сын имперского аристократа, наместник крохотной провинции. Ни рыба ни мясо. А сейчас – посмотрите на него! Маленький, плюгавый, ноги тонкие, кривые, а туда же – «князь»… Даже имя поменял на канийский манер. Володар, надо же. Тьфу!
– Александра Хилл по прозвищу Крысинда, – сказал он, глядя вверх, будто читал слова в небесах. Я вздрогнула – так давно я не слышала своего настоящего имени. – Бывшая прислужница вот в этом самом тереме. Какая ирония судьбы! В сущности, мы в некоторой степени знакомы, так ведь? – Наместник обернулся ко мне. – А ведь я тебя даже помню, – сказал он, словно бы смягчаясь. – Ты, правда, в детские годы выглядела несколько иначе, но у меня хорошая память. Тринадцать лет возрастных и тридцать с чем-то прожитых. Нигде не живёшь, нигде не работаешь, промышляешь грабежом могил… Нарушаешь закон, между прочим!
Я потупилась.
– Этим камням тысяча лет. И я делаю это только ради денег.
– Продажа и распространение заколдованных вещей – тоже преступление, – резонно заметил наместник. – По счастью, в нашем мире маленькому ребёнку трудно спрятаться, хотя какое-то время это у тебя получалось. Дорого бы я дал, чтобы узнать, как тебе удалось уцелеть. Не могло же тебе, в самом деле, исполниться двадцать пять… Не хочешь рассказать? Впрочем, ладно. Не хочешь – не надо. – Он опять отвернулся к окну. – Как ты думаешь, зачем мы тебя искали?
– Знать не знаю, – буркнула я.
– Честно?
– Честно.
Володар рассмеялся.
– А между тем могла бы догадаться. Да… – Он постучал пальцем по стеклу. – Очень жаль, что ты не хотела говорить с моими людьми и сразу убивала! Очень жаль. Но сделанного не вернёшь. Я предлагаю тебе сделку.
– Сделку? – Я не поверила своим ушам.
– Если кто-то может то, чего не могут другие, он может продать своё умение, – сказал наместник. – Всегда найдётся тот, кто захочет его купить. Ты умеешь убивать. Умеешь, не оправдывайся, я знаю. Несмотря на пробелы в моём образовании, я умею считать. Девятнадцать лет – девятнадцать смертей. Наш аллод не так велик, чтоб можно было сохранить в тайне подобные вещи. Год, два, но не двадцать же!
– И вы хотите, чтобы я убивала для вас?
– Умная девочка, – подтвердил мою догадку «князь-наместник». – В общем и частном – да. Нельзя же, в самом деле, оставлять такое оружие беспризорным! Само твоё существование разлагает население, порождает дурацкие слухи и глупые надежды. Но всё может измениться, если мы объединимся. Я предлагаю тебе стать моей супругой, княгиней и правительницей аллода Оскол.
Вот тут я, пожалуй, впервые за последние дни по-настоящему растерялась. Я ожидала чего угодно, только не этого.
– Что?.. – пискнула я.
– Разумеется, женой и мужем мы с тобой будем только на бумаге, – поспешил успокоить меня Володар. – Впрочем… там видно будет. Но представь, каково народу будет знать, что мы – единственные в этом мире, кто может карать и миловать, наказывать смертью!
– И ты ради этого женишься на простолюдинке?
– Ах, избавь меня, – с досадой отмахнулся тот. – Какая ерунда! Кого и когда волновали подобные мелочи? Послезавтра в архиве отыщется бумага, подтверждающая, что ты внебрачная дочь заезжего аристократа. Тем более, многие помнят твоих родителей. Ты мало походила на мать и уж совсем не походила на отца. Если б я знал, что всё так обернётся, я бы озаботился этим до того, как накладывать Заклятие, но и сейчас не поздно.
Я вскинулась.
– То есть как… какое Заклятие?
Наместник повернулся ко мне, опять накрутил волосы на палец и рассмеялся.
– Боги! Неужели ты думала, что Заклятие наложил Крессин? Не смеши меня! Его в то время волновало только одно – как спасти наш островок от Катаклизма. Конклав тогда помешался на этом. Будто не было другого способа! Старый дурак так и не смог понять, что нам выпал отличный шанс стать независимым, отдельным королевством. Мир и процветание! Бессмертие и безопасность! Никаких вторжений, никакой метрополии. Это ли не жизнь?
– Ты врёшь, – сказала я. Ни я, ни он, ни все присутствующие даже не заметили, что я уже минут пять как перешла на «ты». – Этого не может быть. Если не Крессин, то Ярре… Кто угодно, но не ты!
Теперь наместник уже откровенно расхохотался.
– Дурочка! Да ты лучше меня понимаешь, что мальчишка не мог этого сделать. Чего ради ему было убивать себя? А старый маг оказался слишком упрям… Мне выдалась отличная возможность одним выстрелом убить трёх зайцев. Даже четырёх, если считать мальчишку… Удивительно, какими беспечными бывают люди, если они уверены в собственной неуязвимости!
Я ничего не ответила, но, кажется, начала понимать. Частички головоломки стремительно складывалась в единую картину. Если это правда и наместник баловался магией, он мог зайти далеко. Не зря же он приветил мага-ренегата, который изучал заклятия бессмертия и был знатоком старинной магии! Володар не мог не знать легенду о Тэпе. Он всё рассчитал, а если и ошибся, то чуть-чуть. Сколько народу умерло в тот год? Десятки тысяч! Энергия жизни – поразительная сила, если знать, куда её направить. Часть её подпитывает Заклятие бессмертия, другая обеспечивает защиту аллода от разрушения (та самая «скорлупа», по поводу которой удивлялся Крив). Отсюда эта ненависть к волшебникам, отсюда и запрет на магию, чтобы никто не превзошёл его в магическом искусстве. И вряд ли был какой-то сговор. Когда Ярре отыскал меня в тот день, он уже был болен, уже умирал! Ограничение заклятия определённым возрастом очень ловко вывело из игры и мага, и его ученика. Некуда бежать: аллод закуклился, порталы работают только на выход, «искры жизни» бьются, словно мухи о стекло, – ну чем тебе не пирамида Тэпа? Ярре знал, что ничего нельзя исправить, и отыскал единственного человека, которому мог хоть как-то помочь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
