У меня природная сопротивляемость заклятиям. Я должна была успеть.
И я успела.
Мне хотелось смеяться и плакать. Наместник смотрел на меня и недоумевал. Он не понимал, что девочка, которая сидит перед ним в драной рубашке, поджав под себя голые исцарапанные ноги – не просто случайно выживший ребёнок, который по какой-то прихоти судьбы умеет убивать бессмертных, а болезнь, смертельный приговор этому миру. Всё их «бессмертие» – не больше чем отсрочка. Это я, Крысинда, леди Смерть, останусь жить и буду убивать их всех, по одному в год, медленно, но верно, пока не останусь одна на этом проклятом аллоде. Я не могу не убивать. И уж если я отправила на тот свет Кассиуса де Рея – единственного человека, который в этом мире что-то значил для меня, то остальные уж точно не в счёт.
Кроме, может быть, Крива.
И крысят.
– Выйти за тебя замуж? Стать палачкой у тебя на службе? – спросила я. Слёзы текли у меня по щекам. – Это всё, что ты можешь мне предложить?
– Тебе этого мало? – Володар поднял бровь. – Я предлагаю тебе титул, должность при дворе, богатство, вечную жизнь! Глупая замарашка! В этом мире никто не предложит тебе больше. Итак? Что ты мне ответишь?
Я вытерла глаза, потом набрала в грудь побольше воздуху.
– Полижи собаке жопу, пока кровь не потечёт!
Воцарилась тишина.
– М-да, – сказал наместник, потирая переносицу, будто я не высказала, что думаю, а треснула его по морде кулаком. – Я всё время забываю, как обманчива может быть внешность. Ну что же… будем говорить как взрослые люди. Давай прогуляемся, Крысинда. Вставай и следуй за мной. И лучше, если ты сделаешь это сама, иначе стража потащит тебя силой.
Делать было нечего, я встала и пошла.
Мы шли куда-то вниз, всё вниз и вниз, этаж за этажом. Должно быть, странную мы представляли процессию: трое взрослых мужчин, два стражника и я, босая и растрёпанная. Меня шатало, ноги плохо слушались. Каменные ступени были холодные, дощатые – с занозами. Никто не озаботился вернуть мне башмаки. Мы миновали дверь, вторую, третью… Окна исчезли, стены стали влажными и белыми от селитры. Стражник отпер последнюю дверь и затеплил фонарь. Ещё минута – и недлинный коридор привёл нас в сводчатую комнату. Достаточно было бросить один взгляд на её убранство, один раз вдохнуть этот сырой застоявшийся запах, чтобы понять, что здесь мой путь и окончится.
– Смотри, Крысинда, – сказал Володар. – Смотри. Эй там, поднимите повыше фонарь! Это камера пыток. Видишь дыбу? Это дыба, Крысинда. На неё кладут человека и растягивают воротом, пока руки и ноги не выворачиваются из суставов. Она великовата, но мы сумеем подогнать её под тебя. Это жаровня, на ней раскаляют прутья и щипцы, чтоб прижигать кожу и мясо. А вот эта решётка…
Я сглотнула. Я уже всё поняла, мне ничего не надо было объяснять.
– Хватит, – сказала я.
– Что же ты отворачиваешься? Не хочешь смотреть? Зря, зря: здесь столько интересного! А ведь ты ещё не знаешь, какие у меня хорошие мастера и как они умеют делать человеку больно. Даже когда смерть ещё была реальностью…
– Я сказала: хватит! – крикнула я. – Не надо.
Он всё предусмотрел. Не нужно было ничего расписывать. И так нетрудно догадаться, что со мною будет, если я выберу этот путь. Меня посадят в эту клетку, будут мучить и морить голодом. Быть может, кто-то из особо приближённых даже будет приходить позабавиться с малолеткой, а раз в году, когда я снова буду в силе убивать, ко мне будут приводить очередную жертву, очередного неугодного придворного или того, кого они сочтут преступником. И если я убью его, мне будет послабление. А нет – нас так и будут содержать без пищи и воды вдвоём, пока я не сломаюсь и не сдамся. И так без конца. Что они придумают, когда им и это наскучит? Построят для меня лабиринт? Мразь, мразь, как же я вас всех ненавижу…
Жаль, ах как жаль, что я не умею убивать на расстоянии!
– Что я должна делать? – деревянными губами спросила я.
Наместник скрестил руки на груди.
– Моё предложение остаётся в силе, – сказал он. – Хотя свои грязные слова тебе придётся взять обратно. Впрочем, я не очень обижаюсь: мне даже нравятся такие строптивые особы.
– Очень великодушно с твоей стороны, – не удержалась и съязвила я. – А ты не боишься, что в один прекрасный день я убью тебя?
Тот усмехнулся.
– Едва ли, моя дорогая. Ведь это я налагал заклятие. Я знаю о нём всё или почти всё. Всех твоих сил не хватит, чтоб его сломать… Впрочем, до этого вряд ли дойдёт. Думаю, мы поладим. Это будет интересная и долгая жизнь. Тебе понравится. Так что ты скажешь теперь?
А что тут скажешь… Удар хлыстом невозможно не понять.
Такой беспомощной я давно себя не чувствовала.
Лучше б я осталась там, на дне колодца под камнями – там была хоть какая-то надежда.
– Я согласна, – ответила я.
* * *
Приготовления к свадьбе заняли неделю. На это время меня перевели в другие покои, где была нормальная кровать, а не продавленная лежанка, где лежишь как в корыте, а также столик с зеркалом, ковёр, занавески и всё такое, но дверь тем не менее всё равно запиралась снаружи. В остальном меня не ограничивали. Есть и пить давали вволю, на обед была оленина или почки, обязательный студень и сколько угодно хорошего сыру, а также вино, к которому, впрочем, я не притрагивалась. Я ужасно боялась объесться. Наместник был так любезен, что распорядился вернуть мои вещи, предварительно их осмотрев и сочтя для себя безопасными. Правда, джунские трофеи, которые я нашла под камнями, исчезли бесследно, а расспрашивать о них я не рискнула. Я с грустью убедилась, что рамка дала трещину и работает как попало. Должно быть, это случилось, когда я рухнула в колодец. Странно, что я не заметила сразу. Видимо, потому я и не увидела следящего заклятия на барде. Ну, хоть что-то хорошее, а то я совсем была готова разувериться в людях. По крайней мере, Кассиус не был виноват в том, что его использовали как приманку.
Едва только я дала согласие на брак, ко мне приставили двух девушек в качестве прислуги. С меня сняли мерку для платья, искупали в большой бадье и попытались уложить в более-менее разумную причёску мои волосы, которые в обычном состоянии напоминали взрыв, кое-как подвязанный тесёмкой. Я почти перестала хромать, синяки и ссадины сошли. Из зеркала на меня теперь глядела обычная девчонка лет четырнадцати, худосочная, глазастая, быть может, чрезмерно загорелая, но далеко не такая уродина, как казалось мне раньше. Всё-таки мыло, пудра и гребешок творят чудеса. Всё это время я не видела ни Володара, ни его приспешников. На репетиции свадьбы я чувствовала себя дура дурой. По счастью, от меня почти ничего не требовалось, только разок сказать «да» и поцеловать жениха, которого изображала камеристка. Я надеялась, что в самый торжественный момент я смогу всё это выдержать и меня не вырвет, хотя даже мои крысята были симпатичнее. Сам наместник (прошу прощенья – князь) изволил отсутствовать. Приходилось откликаться на «сударыня» и «госпожа Александра», есть ножом и вилкой и пользоваться носовым платком. Я путалась в юбках, и ещё меня страшно раздражал корсет и дурацкие туфли на каблуках. Мало того, что всё тело чесалось, так ещё нужно было чуть ли не заново учиться ходить. Я пару раз грохнулась на лестнице и вдобавок натёрла мозоль. Придворные дамочки хихикали у меня за спиной, но в лицо ухмыляться побаивались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
