неожиданно заснул у вольеров (то, что он не ночевал дома, могла засвидетельствовать и Майолика, которая ему будто на следующий день устроила грандиозный скандал). Спал долго — и вдруг заметил, как на одну из клеток упала чья-то сгорбленная тень. Он спрятался за кусты и притих. К клеткам приближался, крадясь, беспощадный с двумя спринцовками, в черных рукавицах. Перчатки ему служили для того, чтобы, очевидно, не оставить после себя следов и чтобы не поколоться о колючки ежей. Так были попоены уже котовые ондатры и приспособлены к гибридизации ежи… Маргарита Изотовна подтверждала, что на такие неслыханные и жестокие подлости способны только мужчины, а потому она уверена: ондатры споены только Нещадимом. Это факт. Женщина на это не пойдет. Эту свою точку зрения она выскажет и на суде, даже в том случае, если судья будет мужчиной. Извиняться перед ним за свои жесткие взгляды она не станет. Если же будет судить женщина, то поймет ее с первых слов.
Ховрашкевич должен выступить с анализом. Он должен был убедить судей в том, что спирт, которым были спаены животные, принадлежал не к пшеничному, девяностошестиградусному, который есть в лабораториях «Финдипоша», а к картофельному и немного разведенному. Словом, именно тем спиртом, который Маргарита Изотовна принесла в «Финдипош» для Стратона Стратоновича, чтобы натирать спину и поясницу после рыбалки…
Предположим, что суд впоследствии действительно состоится. А чтобы дальше не интриговать читателя, добавим: он был неровный. Против Нещадима и Чадюка выступили такие противники и дали им такой неслыханный в истории юриспруденции бой, что истцы только благодаря гуманности нашего суда не сели в тот же день на скамью подсудимых — один как преступник, а другой как клеветник. «Финдипош» торжествовал, но все это будет со временем, а теперь давайте вернемся к Сидалковскому и Граку, которые еще не знают о рождении финдипошевского сценария и продолжают ловить ондатр.
Сидалковский улыбался жизни, а жизнь, как говорил он, насмехалась над ним. Вот уже два дня прошло, а нужного количества ондатров и ежей все еще не было. Точнее, в клетках «Мегацеты» их насчитывалось больше, чем нужно, но их личный состав никак не устраивал наших ловцов: ежи были все самки, а ондатры — самцы. Все пришлось начинать сначала.
Грак с самого утра окапывал норы, образуя невероятные траншеи, тянувшиеся между ивняками, как передняя линия обороны. Армия вроде бы готовилась к наступлению, но на всякий случай не забывала о тылах и закапывалась, как говорил Сидалковский, по самые уши.
Совсем другим занимался Сидалковский. Рискуя своим модным на все времена и периоды лицом, он на чердаке уже известной нам вдовицы вылавливал ос.
— Еще один подвиг во имя человечества и детей, — у Сидалковского появилась кривая улыбка.
Он взял в левую руку пылесос марки «Тайфун» и полез по лестнице на чердак. В эти минуты, если смотреть со стороны или снизу, он напоминал лихого брандмейстера, вооружившегося пожарным шлангом. Но Сидалковский лез на чердак с пылесосной кишкой вовсе не для того, чтобы тушить пожар, а чтобы отомстить этим желтым кусачим тварям, так исказившим его красивое лицо. Глаза пылали ненавистью и рвением, а горячее сердце требовало мести и справедливости.
Хозяйка дома стояла внизу и искренне смеялась, давая свои простые и испытанные на деле советы. Но Сидалковский отвергал их.
— Если верить Светонию, — говорил он, — Домициан закрывался у себя в квартире и ловил мух. Я выше Домициана. Во-первых, я ловлю не мух, а ос, во-вторых, не руками, а пылесосом, а в-третьих, я не в комнате, а на чердаке. Можно сказать на высоте.
Это была эффектная и увлекательная картина, как все, что только романтизировал Сидалковский в своем богатом воображении. Настолько увлекательно, что Евграф на время даже забыл о вылове ежей и ондатр. Подставив на удлиненной пылесосной трубе наконечник под самое отверстие, в котором, по предположению Сидалковского, должно было быть осиное гнездо, он приказал хозяйке включить аппарат. Осы, желтым и ровным шлейфом приближаясь к родному гнезду, неожиданно попадали в сильную притягательную струю воздуха и исчезали в трубах пылесоса, не успев опомниться и понять, что это за новое явление в природе.
— Возьмем природу в свои руки, — говорил Сидалковский, — но с помощью ума и пылесосных труб.
Хозяйка отказывала Евграфа, советовала тех проклятых ос облить кипятком и идти уже завтракать. Или задеть патиком гнездо и выбросить его вон. Но, во-первых, сидалковские гнезда не видел, а только догадывался, где оно, а во-вторых, от этой работы он получал какое-то удовольствие и утешение. В-третьих, прорваться на чердак теперь было не так-то просто. Десятки жал впивались в неприкрытые части тела и сводили насмарку модную красоту Сидалковского. Этого он вторично допустить не мог.
— Операция "Тайфун" продолжается! — давал команду Евграф, и хозяйка снова включала пылесос, время от времени бегая к плите посмотреть, не выкипел ли картофель. — Возьмем природу в свои руки, если природа нас не возьмет.
Универсальный бытовой аппарат, с помощью которого можно было чистить одежду, мягкую мебель, гардины, стены, ковры, книги, радиоаппаратуру, теперь нашел свое новое применение — успешно вылавливал ос, которых Сидалковский собирался по окончании операции задуть в горящую печь.
— Романтическая ночь на сене не всегда романтично кончается, — говорил он утром, когда хозяйка прикладывала ему первые холодные примочки к горячему телу. — С таким лицом в конкурсе красоты не участвуют. Не так ли?
— Не волнуйтесь, вы и так хороши. За вас любая девушка нашей деревни получилась бы…
— Любую я не хочу, — держа за руку хозяйку, отвечал Сидалковский.
Теперь он, удобно устроившись на лестнице, ждал, когда появятся новые эскадрильи. День выдался теплый, солнечный. Сидалковский жмурил глаза с подпухшими ресницами, как медведь после зимней спячки. Его вскоре разморило, и он уснул. А снилась ему минувшая ночь…
— Не торопитесь, Грак. Так недолго и запутаться в штанах. Дама твердо стоит на почве, хотя и под водой, — Сидалковский подал ему палку. — Передайте ей эстафету.
Через минуту Грак закричал:
— Доктор, сюда!
Сидалковский не заставил себя долго ждать.
— Ева? — удивился он. — Вы что, с неба свалились?
— Представьте себе. Я приехала за вами. Мне Адам рассказал, что вы где-то здесь недалеко ежей и ондатр ловите. Разве из этого что-нибудь получится?
— А что вы здесь делаете? — ответил спросил Сидалковский.
— Купаюсь!
— Я это видел. А вообще?
— Следю за вами, Сидалковский. Вы ведь за мной перестали.
Грач разочарованно побрел к палатке. Сердито швырнув патика в огонь, он поднял над ватрищем красивую бриллиантовую пыль.
— Летят, как ночные бабочки на фары «Мегацеты». Летят, падают, обивая себе крылья,
