собирать остатки твердых плодов и ягод. Если вы выделите нам одного охотника, то он присмотрит за нами.
Глава нахмурилась. Дрога напряглась, готовая к отказу. Обычно рудым не хотелось возиться с ними. Они предпочитали охотиться, а не присматривать за возящимися на земле скорбными, считая всякие корешки и ягоды глупостью, не стоящей внимания, ведь подобной едой едва ли можно было наесться досыта.
– Хорошо, – внезапно произнесла она. Дрога моргнула удивленно. – Вы должны разделиться на группы по десять человек. Детей брать нельзя. Только взрослые старше восемнадцати. Вас будет сопровождать три человека. Вы не должны отходить слишком далеко от поселения. Три части из десяти вы должны будете передать мне, остальное делите на всех.
– Мы можем… забрать то, что собрали… себе? – с недоумением уточнила Дрога.
– Верно, – Надя кивнула.
Если скорбные сами выступили с инициативой, то она решила, что пришла пора постепенно внедрять систему. Нужно было поощрять тех, кто собирался самостоятельно позаботиться о своем пропитании, и подтолкнуть ленивых.
В будущем придется поощрять наиболее старательных, а тех, кто ведет слишком необременительный образ жизни, лишать различных привилегий.
Первый отряд провожали всем поселением. Надя нервничала, но старалась держаться. Скорбные и сами выглядели испуганными. Большинство из них редко выходили за пределы стен, поэтому такой поход был для них настоящим стрессом.
Они вернулись под вечер. Уставшие, мокрые, но довольные. Их плетеные корзины были полны различных даров леса, которые им удалось собрать.
Охотники тоже не пришли с пустыми руками. Во время охраны им удалось убить несколько зверей, которые, услышав шум людей, собирались полакомиться ими, но сами стали добычей.
Поделив все найденное, Надя, как и договаривались, отдала семь частей людям.
На следующий день выйти изъявили уже две группы.
С того дня так и повелось. Нагрузка на охотниках стала меньше. Да и скорбные ощущали себя все более свободно. Все-таки, принимая из чужих рук пищу, они продолжали ощущать себя скованными прошлой жизнью. Самостоятельность шла им на пользу.
Надя сама не заметила, как жизнь в поселении вошла в колею. Теперь люди сами добывали еду, отдавая ей часть. Те, кто не мог выходить за пределы стен, помогали по дому другим, получая за это оплату.
Например, Хэла не могла ходить сама, но умела плести отличные корзины и коврики, которые меняла на еду. Яла помогала ей, а Ланса часто можно было заметить таскающим воду или дрова по домам.
Охотники не готовили еду сами, за них это делали женщины, которым они оплачивали мясом. Кроме этого, они могли передать им шкуры на выделку или для пошива одежды, за что тоже платили свежей дичью.
Постепенно люди определялись с занятиями, стали появляться те, кто делал что-то лучше других. Нетрудно было догадаться, что именно так должны были родиться различные профессии: повара, швеи, кожевенного дела мастера и прочее.
Кроме всего прочего, люди начали делать оружие. Чаще всего – копья. Они требовались преимущественно скорбным. Те их использовали, чтобы защититься от неожиданно напавших зверей.
Они понадобились после инцидента, когда хищник проскользнул мимо охотника и напал на собирателя.
В тот день Надя испробовала лекарство космических людей. К ее облегчению, оно подошло, и человек выжил.
Она думала, что скорбные после подобного больше не выйдут, но те продолжали начатое, хотя происшествия случались, ведь лес вокруг был полон хищников.
Тогда Каэрон предложил им вооружаться копьями, показав схему, с помощью которой они могли защитить себя даже от более крупных зверей. Та была простой. Скорбным лишь нужно было при появлении опасности упереть копье в землю, выставив острие в сторону животного.
Каэрону даже пришлось провести несколько учений, чтобы люди сообразили, как нужно действовать.
Это дало неожиданный результат – скорбные начали приносить мясо. А некоторые и вовсе отказались от собирательства, сосредоточившись на подобной, весьма рискованной охоте.
Тогда Каэрон предложил таким людям копать ловушки, устанавливая на дно колья. Дичи стало в разы больше.
После этого Надя выдохнула. Ей больше не требовалось кормить всех. Несмотря на это, она продолжала делать запасы.
В этом ей помогали те самые найденные в подземелье банки. Она закручивала в них столько тушенки, сколько могла наварить, а после складывала в выкопанном под домом подполе. Это был ее стратегический запас на случай голода.
Ближе к концу сезона пришлось прекратить прием скорбных. Поселение было забито до отказа. Хотя всего людей оказалось меньше, чем она ожидала.
На самом деле, их вообще было не так много.
Убежища располагались на довольно большом расстоянии друг от друга. Самым крупным из них оказалось бывшее поселение Наи. В остальных проживало обычно не более трех десятков человек.
И пусть Надя беспокоилась об оставшихся людях, она понимала, что не может забрать всех. После того рудые могли объединиться и напасть. Впрочем, с силой людей Каэрона, вернее, с их оружием, им можно было не бояться возмездия. Она собиралась продолжить после того, как поселение расширится. Все-таки сейчас в убежище было слишком много мужчин. Такой перевес нужно было устранять.
Все эти недели и Надя, и Каэрон были так заняты, что виделись только по ночам. Привыкнув, что тот ранее находился рядом с ней постоянно, она заскучала по нему.
Вольно или невольно в голову начали лезть различные мысли.
Когда-то Каэрон активно продвигал их отношения, но в тот момент она не была готова к ним. По большей части потому, что боялась его отбытия. Ей не хотелось после его отлета страдать.
Но Каэрон остался.
Надя думала, что их отношения после этого продвинутся, но они словно замерли.
Каэрон обнимал ее, целовал, делал все, что она попросит, и даже то, о чем она только думала, но на этом все.
Надя ощущала себя неуверенно. Она боялась, что слишком ранила его прежним отказом, поэтому тот передумал связывать с ней свое будущее.
Вот только в эту схему не вписывалось то, что он держал ее в своих ладонях.
Она запуталась.
Ей следовало поговорить с ним, но каждый раз какой-то непонятный страх сжимал ее сердце в тисках. Она боялась, что у Каэрона была веская причина для того, чтобы поставить их на паузу. И она страшилась узнать о ней.
В конце концов, в какой-то момент не выдержала и спросила прямо:
– У тебя кто-то есть? – выпалила она и замерла, глядя на Каэрона круглыми и испуганными глазами.
– Что? – тот нахмурился, явно не понимая, о чем шла речь. Все-таки сейчас они тихо и мирно ужинали, собираясь вскоре лечь спать.
– Там,
