В Зеленодольском ЦКБ-340 под руководством главного конструктора Александра Викторовича Кунаховича проектировались и строились крупной серией противолодочные катера проекта 201М (подробнее — http://navycollection.narod.ru/library/Mk/other/1999-4_pr201M/article.html). В общей сложности флотам ГДР, Вьетнама, Кубы, Болгарии, Китая, КНДР, Алжира, Ирака, Южного Йемена было продано 83 катера. По нашей документации и при техническом содействии наших специалистов их строили также в ГДР, Китае и Египте.
Отдельную нишу занимали крупные артиллерийские корабли. Три линкора — «Октябрьская Революция», «Севастополь» и «Новороссийск», хотя и прошли в 1955-56 годах восстановительный ремонт механизмов, и получили новейшие активно-реактивные атомные снаряды, всё же были уже порядком изношены, так как строились ещё в начале века.
В то же время опыт 2й мировой войны показал, что линкоры весьма полезны для поддержки десантов, поддержки сухопутных войск при операциях в прибрежных районах, обеспечения боевой устойчивости соединений флота, и просто для оказания психологического давления на оппонента. Во многом, именно огонь балтийских линкоров помог отстоять Ленинград.
Да, они были дороги в эксплуатации. Если просто держать их в базе. Если же они выполняли поставленные задачи, политическая выгода в итоге выходила очень даже весомая. Поспешное отступление 6-го флота от Александрии в ноябре 1956 г. (АИ, см. гл. 02-18), проводка трофейных английских авианосцев через Атлантику и Ла-Манш (АИ, см. гл. 02-29), умиротворение Турции в 1957-м (АИ, см. гл. 02-44) и стремительное взятие греками восточной части Стамбула в сентябре 1958-го при поддержке двух советских линкоров (АИ, см. гл. 03-11) убедили Хрущёва, что при условии достаточного прикрытия с воздуха один-два корабля подобного класса в составе флота лишними не будут.
Первоначальный быстрый успех в постройке экспериментальной электромагнитной пушки дали ему надежду на быстрое создание корабельного вооружения на новых физических принципах. Неоправданную. Оказалось, что от экспериментальной настольной модели до боеспособного образца очень далеко.
Более того, до ввода в строй подводных лодок с баллистическими ракетами атомные снаряды линкоров и атомные торпеды на дизельных лодках оставались основным оружием флота на случай третьей мировой войны. Поэтому и сами моряки активно поддерживали необходимость крупных артиллерийских кораблей, хотя и сознавали ограниченность их применения.
Модернизацию старых линкоров признали нецелесообразной. Было решено после окончания эксплуатации поставить их в качестве музеев боевой славы в Ленинграде, Севастополе, и Новороссийске.
Два тяжёлых крейсера проекта 82 — «Сталинград» и «Москва», были достроены и проходили ходовые испытания на Чёрном море и на Балтике. В ходе достройки с них сняли большую часть 130-миллиметровых универсальных орудий, установили БИУС «Кристалл-82», с модифицированным программным обеспечением для управления главным калибром, увеличили количество новых малокалиберных зенитных автоматов с радиолокационным наведением и централизованным управлением от БИУС, и поставили ЗРК М-2, пока ещё не полностью боеспособный, так как его испытания ещё продолжались.
Первоначально предполагалось ставить на крейсеры ЗРК М-1, для самообороны, но его аппаратура пока задерживалась, а аппаратура первой версии М-2 фактически повторяла сухопутный С-75, и потому созрела раньше. И тут как раз Лев Вениаминович Люльев вышел на флотское руководство с предложением ввести в состав комплекса М-2 свою новую твердотопливную зенитную ракету.
Смотреть новинку вместе с группой адмиралов приехали лично воеено-морской министр адмирал Кузнецов и Главком флота адмирал Горшков.
Слегка волновавшийся поначалу Люльев рассказал высокому начальству обо всех преимуществах своего изделия. Адмиралам твердотопливная ракета понравилась заметно больше, чем керосиновый Talos В758, и тем более — чем жидкостная В750. Тем более, им понравилась конструктивно более простая и не требующая обслуживания УВП.
Сергей Георгиевич Горшков сразу спросил:
— А по надводной цели она работать может?
— Конечно, так же как и В750, и В758, в комплексе такой режим предусмотрен, — ответил Люльев.
— А спецБЧ в неё установить можно?
Технически диаметр ракеты в 400 мм позволял поставить в неё ту же ядерную БЧ, что использовалась в 12-дюймовых снарядах. Поэтому Люльев так и ответил:
— Поставить можно, но на дальности в 30 километров вряд ли целесообразно. Если ставить — то на двухступенчатую версию РД. Мы такой двухступенчатый вариант уже прорабатываем.
— Ставьте, — сказал адмирал Кузнецов. — Нам ваше изделие очень пригодится.
Адмирал сразу смекнул, что наличие на корабле УВП для зенитных ракет в будущем позволит размещать в части их ячеек и перспективные сверхзвуковые ПКР, и малогабаритные крылатые ракеты Березняка. А наличие в боекомплекте корабля средств поражения с дальностью порядка 2500-3000 километров на тот момент сразу делало его стратегическим носителем, со всеми вытекающими из данного факта привилегиями и прочими плюшками.
Решение было принято и доложено Хрущёву для утверждения. Никита Сергеевич от своей ракетомании ещё до конца не избавился, и предложение адмиралов тоже поддержал.
Большие размеры крейсеров 82 проекта позволяли разместить на них две УВП большой вместимости — в палубе впереди первой башни и позади четвёртой. Боекомплект можно было обеспечить под сотню изделий. К тому же относительно небольшие размеры ракет и их перевозка в контейнерах позволяли перезаряжать УВП в море, с транспорта снабжения, а не только в базе, как более тяжёлые и крупные П-6 и П-15.
В броневой палубе крейсеров лихо вырезали отверстия под УВП, и в течение месяца смонтировали сами установки и аппаратуру комплекса. В октябре 1958 года крейсер «Сталинград» вышел на первые испытательные стрельбы. На корабле присутствовал командующий Черноморским флотом адмирал Владимир Афанасьевич Касатонов, разработчики основных систем и представители промышленности.
Сначала стреляли главным калибром, заодно чтобы проверить воздействие отдачи на аппаратуру. Оказалось, что полупроводниковая электроника, к тому же установленная с тройным демпфированием — кабина комплекса, каждый шкаф, и шасси с платами внутри шкафа устанавливались на отдельные демпферы — держит сотрясение не в пример лучше, чем лампы.
Стрельба обычными снарядами главного калибра для моряков была делом привычным и хорошо знакомым. Отстрелялись успешно, поразив щитовые мишени, установленные на дистанции 30 километров. На больших дистанциях точность уже была заметно хуже.
На второй день попробовали стрелять, наводя орудия автоматически по данным радиолокатора, под управлением БИУС «Кристалл». Умная машина учитывала множество параметров, такие, как направление и силу ветра, влажность воздуха, атмосферное давление, разгар каждого из стволов в отдельности, смещение каждой башни относительно антенны, угол поворота башен, волнение моря... Результат получился соответствующий — пристрелявшись четырьмя одиночными выстрелами и вычислив поправки, «Кристалл» уверенно положил 7 из 9 снарядов первого же залпа в мишень на дистанции 45 километров.
Выслушав доклад с самолёта-наблюдателя о результатах стрельбы, адмирал Касатонов с уважением похлопал жёлто-бежевую панель вычислителя и одобрительно произнёс:
— Ну, ты, бля, ничо...
Следующим этапом испытаний были стрельбы активно-реактивными снарядами. Коломенское СКБ-4 (СКБ ГА, сейчас ФГУП КБ Машиностроения) под руководством Бориса Ивановича Шавырина разработало и представило на испытания самонаводящиеся активно-реактивные снаряды калибра 305 миллиметров. Это был гибрид артиллерийского снаряда и управляемой ракеты. Снаряд имел удлинённый корпус, длиннее обычного 12-дюймового снаряда. Спереди к нему привинчивался модуль управления, прикрытый при выстреле защитным обтекателем, сзади — модуль с твёрдотопливным прямоточным двигателем и выдвижными рулями. Снаряд фактически был выполнен подкалиберным, ведение по нарезам осуществлялось отделяющимся поддоном. Головка самонаведения была инфракрасная, но при помощи оптического фильтра она могла реагировать на отражённую засветку от луча лазера. Таким образом, снаряд мог наводиться как на тепло из труб вражеского корабля, так и на цель, указанную внешним целеуказателем.
Вся электроника снаряда была упакована в единый блок, целиком залитый водонепроницаемым компаундом, и выглядела как сплошной цилиндр из полупрозрачной смолы. Такая защита позволяла выдерживать запредельные перегрузки при выстреле пушки. Без заливки компаундом вся электронная «рассыпуха» при выстреле слетала с платы.
