Крейсер сделал три выстрела по мишени, на дальности 90 километров. Первый снаряд цель не захватил, и промахнулся, второй и третий легли точно в цель — большой плот из скреплённых между собой дощатым настилом бочек, на котором был установлен инфракрасный имитатор. Последовал восторженный доклад с самолёта-наблюдателя:
— Ни хрена себе точность! Прямо в яблочко! В смысле — в печку эту... Плот вдрызг! Два из трёх — попадание. Первый — мимо.
— Годится, — одобрил адмирал Касатонов. — Переходим к следующему этапу.
Крейсер развернул кормовую башню в сторону берега. На боевом поле полигона были оборудованы мишени, изображавшие береговые батареи и прикрываемый ими объект — по легенде учений он изображал нефтяной терминал. Дальность до цели и в этом случае была 90 километров. Лазерную подсветку во время стрельбы обеспечивал самолёт-корректировщик.
«Сталинград» отработал по цели тремя снарядами. Стрельба велась одиночными выстрелами, после каждого следовал доклад с самолёта-корректировщика о результатах попадания. Первыми двумя выстрелами были поражены «склады боеприпасов» на «береговых батареях», третьим — «нефтяной резервуар», от которого в небо поднялся хорошо видимый даже с крейсера столб чёрного дыма. Снаряд весил почти полтонны, да ещё и приходил в цель со сверхзвуковой скоростью.
Доклад с корректировщика был встречен громовым «ура» на всех боевых постах крейсера. Моряки привыкли к относительно малому проценту попаданий при стрельбе из орудий, а тут крейсер в 43 000 тонн лупил из главного калибра со снайперской точностью — один выстрел — одно попадание. Такого в нашем флоте ещё не было.
Командующий флотом распорядился «Команде обедать», и проследовал в адмиральский салон, пригласив всех главных конструкторов, присутствовавших на корабле. Особого почёта удостоился Исаак Семёнович Брук, как разработчик БИУС. Моряки понимали, что именно автоматизированная система управления оружием стала залогом сегодняшнего успеха. После обеда Исаак Семёнович и Борис Иванович были приглашены Владимиром Афанасьевичем на «адмиральский чай».
Третий день стрельб был посвящён испытаниям зенитно-ракетного и зенитно-артиллерийского вооружения. Новая 9М38Р экипажу понравилась сразу. Жидкостные ракеты первого поколения требовали множества подготовительных операций, и размещались в погребах, откуда сложная механика подавала их на палубную пусковую. Твердотопливная ракета конструкции Люльева была проста в обслуживании как палка, не требовала никаких проверок и ухода, кроме поддержания температурного режима, да ещё и стартовала из той же УВП, в которой хранилась. Никакой тебе механики, которую надо держать в постоянной исправности, надраивать, смазывать и проворачивать ежедневно.
Сценарий стрельб предусматривал поражение высотной мишени, и стрельбу по трём низколетящим целям, идущим курсом на корабль — имитация атаки противокорабельных ракет или штурмовой авиации. Высотную цель изображал беспилотный Ил-28, низколетящие цели имитировались ракетами КС-1 «Комета», запускавшимися с самолётов Ту-16.
По высотной цели ЗРК М-2 отработал штатно. Только пуск выглядел непривычно. Не было эффектно поворачивающихся пусковых, отслеживающих своим движением цель. Только что всё было тихо и спокойно, как вдруг где-то глубоко под палубой прозвучала команда на пуск, посреди необъятной кормы крейсера позади четвёртой башни откинулась крышка УВП, из неё, как чёрт из табакерки, вылетела на дымном хвосте стройная тонкая ракета с крошечными крыльями, вытянутыми вдоль корпуса, и сразу унеслась ввысь. Высоко в небе белый инверсионный след мишени пересекла почти под прямым углом такая же белая линия, вспухло маленькое облачко дыма, и из него вперёд по курсу цели полетели несколько крупных обломков, волоча за собой чёрные дымные ленты.
— Цель поражена, расход — одна, — доложил оператор.
— Добро, — ответил командующий. — Поздравляю, Лев Вениаминович, начало хорошее.
Поскольку проверялось отражение атаки на корабль, БИУС переключили в автоматический режим. Все находились на боевых постах, но в управление не вмешивались — интересно было посмотреть, как машина справится с задачей самостоятельно.
Старт из УВП по низколетящей цели выглядел и вовсе непривычно. Ракета, стартовав вертикально, вдруг резко меняла направление полёта, заваливаясь в горизонталь, и летела почти параллельно воде.
По низколетящей цели первая ракета промахнулась — комплекс С-75, из которого делали М-2, вообще имел ограничение 3 километра по нижней границе досягаемости. В условиях моря эту границу удалось понизить, но так или иначе маловысотные цели оставались сложными.
Сразу же стартовала вторая, точно так же завалилась в горизонталь и унеслась следом за первой. В это же время ожили малокалиберные 37-миллиметровые зенитки. Вдалеке вспухло чёрное дымное облако — вторая ракета нашла цель. Зенитки развернулись на другой борт, откуда на корабль шли ещё две КС-1. Направление атак заранее не сообщалось, но радары корабля видели и ракеты, и сами их носители — бомбардировщики Ту-16 на удалении более 100 километров.
Крылатые ракеты наткнулись на стальной занавес заградительного огня. Множество стволов создавало на их пути сплошное облако малокалиберных снарядов. Одна за другой обе «Кометы», разваливаясь на части в воздухе, рухнули в волны, не долетев до корабля почти километр.
Адмирал Касатонов поставил экипажу заслуженное «отлично». На этот раз героем дня стал Лев Вениаминович Люльев. Его ракета была рекомендована к принятию в опытную эксплуатацию. Это была специальная формулировка для случаев, когда система оружия была ещё недоработана и недоиспытана, но военным уже очень хотелось, или не было другого выхода.
Само собой, аппаратуру корабля ещё предстояло заменить на полноценные серийные комплекты, отладить программное обеспечение для всех предусмотренных режимов применения комплекса. Но было подтверждено главное — ЭВМ может управлять вооружением корабля в море более эффективно, чем человек.
13. «Страна багровых туч»
К оглавлению
Настроения в западных СМИ после революций в Иране, Ираке, и окончания военных действий в Турции можно было охарактеризовать как сплошную истерику, перемежающуюся приступами тяжёлой депрессии. Полный развал СЕНТО, в середине которого образовалась дыра размером с Иран и Ирак, вместе взятые, фактический распад южного фланга НАТО, от которого теперь оставалась одна Италия, образование на трети территории Турции социалистической Народной Республики Курдистан, и прямой выход СССР к Индийскому океану продемонстрировали Западу полный крах «стратегии анаконды», направленной на «удушение» Советского Союза «санитарным кордоном» проамериканских режимов. (АИ)
Греция де-факто вышла из НАТО, термин «приостановка членства» был юридическим фиговым листком, который никого не мог обмануть. После очевидного отказа США и Англии прекратить геноцид греков на Кипре и в Турции, популярность НАТО в Греции упала ниже нуля, и в парламенте уже ставился вопрос о возможности присоединения страны к ВЭС. Однако правые силы всячески противились такому решению. На Кипре прошли выборы премьер-министра, в ходе которых уверенную победу одержал кандидат от Прогрессивной партии трудового народа Кипра Эзекиас Папаиоанну. (АИ)
Панику на Западе несколько успокоило совместное заявление стран-участниц только что созданной ОПЕК. В нём было сказано, что о «нефтяной блокаде Европы», которую всерьёз обсуждали в британском парламенте, не может быть и речи. Были подтверждены все действующие на тот момент контракты на поставку нефти, в том числе — в страны НАТО.
Однако решение ОПЕК использовать для расчётов за нефть советские рубли, вызвало на Западе невероятный приступ истерии. Сам по себе рубль имел покупательную способность только внутри стран ВЭС. Но теперь, чтобы рассчитаться за нефть, западные страны должны были купить у СССР через Нефтяной банк ОПЕК необходимое им количество рублей, обменяв на них собственную валюту. Бартерные сделки, обычные внутри ВЭС, при продаже нефти на Запад были строго запрещены. Если странам ОПЕК требовалась западная валюта для покупки товаров, они обменивали её на полученные рубли через тот же Нефтяной банк.
Для Советского Союза это был гигантский, постоянно действующий источник валютных поступлений. Для Запада, прежде всего для Англии и других европейских стран НАТО — невероятной силы пощёчина по их самомнению, ещё распухшему от предыдущих оплеух в ходе Суэцкого кризиса.
Точнее всего охарактеризовала ситуацию, выступая в парламенте, британская королева Елизавета:
